Пол Андерсон - Восставшие миры. Зима мира. Сломанный меч [Авт. сборник]

— Я понимаю, тебе не нравится, что я заставлю твоих родных проделать этот беспокойный путь, — сказал он. — Мне тоже. Но кто из мертвых поможет нам, не причинив потом вреда? Останься здесь, Фреда, если не можешь этого вынести.

— Нет… нет, я буду с тобой даже перед открытой могилой. Я вовсе не боюсь своих родных. Живые или мертвые, мы всегда любили друг друга, а теперь любовь эта стала еще и твоей. — Фреда опустила голову и закусила губы, чтобы они не дрожали. — Если бы это придумал кто-то из нас, у меня не возникло бы дурных предчувствий. Но Лея, давая тебе этот совет, не желала нам добра.

— А зачем ей желать нам зла?

Фреда покачала головой и не ответила. Скафлок медленно произнес:

— Признаться, мне совсем не нравится твоя встреча с Одином. Такая малая цена не в его обычае, хотя я не могу понять, чего он хочет на самом деле.

— А этот меч… Скафлок, если этот сломанный меч снова станет целым, страшная сила ворвется в мир. Она причинит много зла.

— Троллям. — Юноша выпрямился, касаясь головой почерневшего от дыма свода пещеры, глаза его сверкали во мраке, как голубые молнии. — Нет иного пути, чем тот, на который мы вступили, хотя он труден и опасен. А кроме того, ни одному человеку не избегнуть своего предназначения. Лучше всего смело встретить свою судьбу, лицом к лицу.

— А я с тобой. — Фреда склонила голову на грудь Скафлока, и слезы полились из ее глаз. — Об одном только прошу тебя, мой дорогой…

— О чем же?

— Не езди сегодня вечером, подожди еще один день, только один, а потом поедем. — Она впилась пальцами в ее плечи. — Не больше, Скафлок…

Юноша неохотно кивнул.

— Но почему?

Она не захотела ответить, и позже, когда они занялись любовью, Скафлок забыл о своем вопросе. Но Фреда помнила. Даже прижимая его к себе и слыша биение его сердца на своем, она помнила и целовала его с еще большим жаром.

Она чувствовала, что это их последняя ночь.

Солнце взошло как бы нехотя, бледно светило в полдень и опустилось за тяжелые грозовые тучи, которые ветер гнал из-за моря. Белогривые волны с грохотом разбивались о прибрежные скалы. Как только стемнело, на небе послышался топот копыт скакунов, более быстрых, чем ветер, лай и скулеж собак. Скафлок содрогнулся — это Дикие Охотники отправились за добычей.

Они с Фредой оседлали эльфийских коней, ведя за собой вторую пару, навьюченную имуществом, поскольку не собирались уже возвращаться в пещеру. Скафлок привязал к спине завернутый в волчью шкуру сломанный меч, а на бок повесил альвийский клинок. В левой руке он держал копье, а под мехами они с Фредой носили шлемы и кольчуги.

Когда они уезжали, девушка повернулась и взглянула на вход в пещеру. Она была холодна и пуста, но они провели в ней много счастливых дней и ночей. Оторвав наконец от нее взгляд, она смотрела уже только вперед.

— Едем! — крикнул Скафлок, и они помчались галопом.

Ветер выл и кусал их, дождь со снегом и водяная пыль создавали дрожащие занавеси, белые в капризном сиянии луны. Море с ревом разбивалось на скалистых островках и прибрежных клифах. Когда волны отступали, грохот камней напоминал стоны и крик вмерзшего в лед чудовища. Ветер ревел, сек дождем и снегом, море гудело, и шум этот доносился до облаков. Месяц бежал по небу так же быстро, как метель и альвийские кони, мчавшиеся по берегу.

Теперь быстрее, быстрее, о, лучшие из скакунов, неситесь как ветер на юг, разбивайте копытами лед, высекайте искры из камней! Скачите, пока вьюга свищет вам в уши, сквозь белую в лунном свете завесу снега и дождя, сквозь мрак и враждебные чары. Быстрее, быстрее на юг, на встречу с мертвыми!

Миновав пристань Альвгейта, они услышали рев рога. Даже обладая колдовским зрением, они не заметили замка, но услышали позади топот копыт, который, впрочем, скоро утих: тролли не могли ехать так же быстро, да и никогда не поехали бы туда, куда направлялись беглецы.

Быстро, быстро, сквозь лес, где ветер стонет меж обледеневших сучьев, кружит среди деревьев, хватающих голыми ветвями; через темную вершину холма, мимо замерзшего болота, на низины, через белые пространства — неситесь все дальше!

Фреда узнала местность. Хотя ветер по-прежнему сек снегом и дождем, тучи разошлись, и серп луны освещал заснеженные поля и выгоны. Когда-то она была здесь. Она вспомнила реку и усадьбу с темными окнами. Здесь она охотилась с Кетилом, там летним днем ловила рыбу с Асмундом, а на том лугу Асгерд плела для нее венки из маргариток… Как давно все это было!

Слезы замерзли на ее щеках, она почувствовала, как Скафлок коснулся ее плеча, и улыбнулась ему. Возвращение в родные края было болезненно для нее, но рядом с любимым она не боялась ничего. Вместе они справятся с чем угодно.

Они натянули поводья.

Молча сидя на тяжело дышащих, дрожавших от усталости конях, они медленно подъехали к месту, где некогда стояла усадьба Орма. Теперь из выбеленных луной глубоких сугробов торчали лишь обугленные балки. Над заливом поднимался курган, над которым покачивались и уходили высоко вверх голубовато-белые огни — холодные и угрюмые.

Фреда задрожала и перекрестилась. Так после захода солнца горели костры древних языческих героев. Возможно, ее безбожное намерение зажгло этот огонь, потому что Орм лежал в неосвященной земле. Но, независимо от того, как далеко зашел он в страну смерти, он по-прежнему оставался ее отцом.

Она не могла бояться человека, который держал ее на коленях и пел для нее песни, от которых тряслись стены дома… и все-таки сейчас дрожала всем телом.

Скафлок слез с коня, одежда его была мокрой от пота. Никогда прежде не пользовался он чарами, которые хотел высвободить этой ночью.

Подойдя к кургану, он остановился как вкопанный: на его вершине, словно высеченная из камня, сидела неподвижная фигура, черная в лунном свете и сиянии жутких огней. Если придется сразиться с призраком…

— Мама… — тихо, как маленькая девочка, прошептала Фреда. Скафлок взял ее за руку, и они вместе поднялись на курган.

Женщина, сидевшая там, не обращая внимания на призрачные огни, могла бы быть Фредой, подумалось ошеломленному Скафлоку. У нее были те же черты лица, такие же широко расставленные глаза и каштановые волосы. Но нет, нет… она была старше и исхудала от лишений, а щеки ее запали. Пустыми глазами вглядывалась она в море, и ветер развевал ее нечесаные волосы. На лохмотья, прикрывавшие ее исхудавшее тело, был накинут меховой плащ.

Когда Скафлок и Фреда подошли ближе, женщина повернула к ним голову.

— Здравствуй, Вальгард, — сухо произнесла она. — Вот и я. Ты уже не можешь сделать мне ничего плохого, можешь только убить, чего я и сама желаю.