Джек Уильямсон - Прикосновение гуманоидов

Юноша вспомнил о кровяной гнили и помотал головой.

— Бинья линг для тебя не опасны. — Она, казалось, дразнила его. — Ваши инспектора все проверили.

Взяв себя в руки, он откусил с той же стороны, где отпечатались ее зубы. Сначала еда показалась пресной и жесткой, но под воздействием слюны приобрела сладковатый мясной вкус. Она чуть горчила, словно от перца, и Кет заподозрил, что это и есть привкус яда.

— Мне нравится, — решил он.

— Оно было гораздо лучше, пока ваши инспектора его не обработали.

Кет покончил с этим кусочком и съел еще один: у него наконец проснулся аппетит. Нера показала ему, как снимать кожицу с ягод кела, и сообщила еще массу сведений о растениях Малили. Когда тарелки и пластиковая фляжка оказались пусты, она собрала их и поднялась, сбросив с себя при этом форменную юбку.

— Мне нравится ваша маленькая гравитация, — мурлыкнула она, выходя из комнаты. — Здесь так легко двигаться.

Ее пластика очаровывала, но юноша постарался не терять соображения окончательно: а вдруг она действительно шпионка? Но внезапно ему стало все равно.

Свет потускнел, девушка плавно опустилась рядом. Она принесла золотую чашу (почти точную копию подарка Бозуна Бронга) с пузырящейся жидкостью кровавого цвета. Обеими руками Нера подняла ее и, закрыв глаза, с наслаждением вдохнула поднимающийся пар. Странный, резкий аромат распространился по комнате.

— Фейолин, — прошептала она. — Его можно разделить с другом.

Она отпила из чаши, чуть вздрогнув, от чего показалась еще более притягательной. Кет заколебался. Фейолин! А вдруг на самом деле это эйфорид, созданный, чтобы убить человеческую волю? В первый момент он в страхе хотел было оттолкнуть чашу, но Нера склонилась так близко, почти обняв его рукой, и свежий запах ее тела заглушил аромат напитка. Внезапно все сомнения показались ему такой же ерундой, как те невидимые барьеры, за которые он пробирался в старом Мансфорте. Кет сделал глоток.

12. Эйфорид

Психохимикат, изобретенный гуманоидами, чтобы уничтожать страх, разочарование и боль, создавая ощущение абсолютного счастья.

Он не пожалел об этом. Фейолин переместил его сознание куда-то за эфемерные пределы обычной морали, где все подозрения и опасения просто не существовали. Жидкость обожгла горло и огнем пронзила тело, доставляя мучительное и странное наслаждение. На мгновение все чувства притупились, а затем неожиданно обострились.

Огонь быстро прошел и превратился в алую и соленую симфонию (иными словами ощущение выразить невозможно). Это было так ново и приятно, что первый осторожный глоток показался слишком маленьким. Кет потянулся к чаше, чтобы отпить еще, но время и расстояние неожиданно увлекли его в какую-то странную бесконечность, где каждый вздох длился целый век.

Биение сердца замедлилось, теперь каждый удар казался чудовищным сотрясением, вызывающим дрожь. Комната раздвинулась в обширное пространство, отделенное от мира, куда никто не мог проникнуть. А льющийся снаружи молочный свет Малили ослеплял так, что Кет не мог смотреть в его сторону.

Нера приблизилась, сияя новым, удивительным великолепием, и ее приводящий в безумие запах окутал юношу колышущимся алмазным туманом, а бархатное прикосновение пробудило в нем отчаянно радостное желание.

— Нера… — собственный еле слышный шепот показался ему оглушительным. — Нера Ньин!

Где-то в далеком и холодном углу сознания Кет удивился собственному поведению, но это не имело теперь никакого значения. Он больше не был Каи Ну, его больше не связывали строгие границы привычки, обычая и закона. Сейчас, преображенный багровым напитком, он был лелейо.

Кет жадно потянулся к девушке, и она прильнула к нему, помогая избавиться от одежды. Нера казалась воплощением сияющей радости, недоступной воображению. Позже он вспоминал, что все происходило в какой-то иной реальности, в далеком царстве истины, из которой он смог вынести лишь отдельные фрагменты.

Острая сладость ее рта, ее искусные пальцы помогли юноше проникнуть в нее, в сильное и податливое нежное тело. Нера мягко засмеялась, и смех этот превратился в восхитительную мелодию, когда он в панике прошептал, что она же может забеременеть.

— Контроль над телом — первое искусство, которое постигают фейо, — ее шепот был волшебной музыкой. — Мы ограничиваем рождаемость, чтобы соответствовать возможностям планеты. У меня не будет ребенка, если я этого не захочу.

Они пребывали в своей собственной, личной вселенной, которая заполняла собой все время и пространство, и каждое великолепное мгновение превращалось в сияющую вечность. Лишь их наслаждение друг другом было реальностью, и больше ничто не могло их коснуться. Когда же великолепный огонь начинал затухать, глоток фейолина опять возжигал его, вознося к новым вершинам.

Страшное разочарование поразило Кета, когда он в очередной раз потянулся за напитком и обнаружил, что чаша пуста. Девушка весело рассмеялась, увидев его жадность:

— Фейокоор никогда не длится вечно, и нам обоим пора спать.

Чудо исчезло бесследно, когда юноша проснулся, хотя Нера все еще лежала в его объятиях, нежная и прекрасная. Мир вновь стал реальным, полупустая комната казалась холодной, мрачной и неживой. Малили смотрела на него из термального окна, но ее свет уже не был волшебным. Вокруг черного озера появилась белая кромка льда. На губах еще оставался горьковатый острый привкус, а все тело болело.

Он поцеловал девушку, и та еле слышно, не просыпаясь, прошептала:

— Не уходи…

Но Кет оделся и ушел. Он возвращался скучными туннелями, запутанными и грязными, по которым уже начинал с грохотом и лязгом ходить первый утренний транспорт. Казалось, что он с трудом, болезненно возвращается из волшебной страны к утерянной реальности, к стесняющим обычаям Каи, к обязательной учебе, к невыносимой мысли о том, что Нера может быть агентом гуманоидов.

В воротах незнакомый дежурный офицер потребовал пропуск и сделал пометку в книге нарушений за самовольный выход из академического городка. Потом Кет долго сидел в своей комнате, глядя на золотую чашу, с тоской мечтая об исчезнувшем чуде и жалея обо всем, чего так и не смог узнать.

Где растут мыследрева? Каковы верования лелейо? Как кочевой народ умудряется выживать в тех облачных краях, где сам он никогда не побывает? Без вещей, без одежды, без инструментов, без транспорта, без жилищ, без записей, без какой-либо заметной социальной структуры — как лелейо могут существовать?

Были и еще более тревожные вопросы. Почему Нера выбрала его для такой загадочной дружбы? Только из-за фамилии Кирон и потому, что надеялась что-то узнать? Вначале об этом даже думать было больно, но внезапно юноша выпрямился и ухмыльнулся мрачному отражению в зеркале для бритья. Даже если она никогда больше не заговорит с ним, все равно память об этой ночи останется для него таким же драгоценным воспоминанием, как тот чудесный монополюс.