Конни Уиллис - Последняя виннебаго

- Только что ушли. Едут к тебе. Начальник поручил мне передать тебе, что ждет от тебя "полного сотрудничества", а это значит, надо отдать им негативы и все другие пленки, отснятые сегодня утром. Он сказал, чтобы я в это дело не вмешивалась. Никакого рассказа в газете не будет. С этой историей покончено.

- Давно они ушли?

- Пять минут назад. Успеешь еще сделать для меня отпечаток. Но не посылай его по факсу. Я сама зайду за ним.

- А как насчет того, что "меньше всего на свете я хочу конфликтовать с Обществом"?

- Они доберутся до тебя не раньше чем через двадцать минут. Спрячь отпечаток где-нибудь, чтобы Обществу он не попался.

- Не могу. - Я как будто "услышал" ее возмущенное молчание. - Мой проявитель сломался. Только что проглотил всю телепленку. - Тут я опять нажал кнопку выключения.

- Хотите посмотреть, кто задавил шакала? - спросил я Кэти и поманил ее к проявителю. - Это одна из лучших автоцистерн-водовозов в Финиксе.

Она подошла к экрану и остановилась перед ним, глядя на снимок. Если компьютеры Общества действительно хороши, можно бы доказать, что шакал уже был мертв, но Общество не станет так долго возиться с пленкой. Хантер и Сегура уничтожили уже, наверное, факсовые экземпляры. Пожалуй, стоило предложить им, когда они придут, опустить катушку в раствор марганцовки просто чтобы сэкономить их время.

Я взглянул на Кэти:

- Очень у этого водовоза виноватый вид, правда? Только он не виноват.

Она ничего не ответила, не шевельнулась.

- Он бы убил шакала, если бы наехал на него. Он мчался со скоростью не менее девяноста миль в час. Но шакал был уже мертв.

Она взглянула на меня.

- Общество отправило бы Эмблеров в тюрьму. Конфисковало бы машину, которая была их домом последние пятнадцать лет, из-за несчастного случая, в котором не было виноватых. Они даже не видели, что зверь близко. Он выскочил прямо перед колесами у них.

Кэти подняла руку и прикоснулась пальцами к изображению шакала на экране.

- Они уже достаточно настрадались в жизни, - сказал я, глядя на нее. Совсем стемнело. Света я не включал, носик ее показался загорелым. С экрана на него падал отсвет красного грузовика.

- Все эти годы она обвиняла мужа в смерти своей собачки, а он ничего дурного не сделал. Просто фургон "виннебаго" всего сто квадратных футов. Он величиной примерно с проявитель, а они прожили там пятнадцать лет. За это время дорожные полосы стали уже, многие дороги вообще закрыли для таких машин, как их фургон, а в нем и дышать-то почти невозможно, не то что жить, да еще она упрекает мужа в том, в чем он не виноват.

В красноватом свете от экрана Кэти выглядела шестнадцатилетней.

- Общество ничего не сделает ни с водителем, ни с цистернами, которые доставляют в Финикс ежедневно тысячи галлонов воды. Даже оно не рискнет спровоцировать бойкот, который могут объявить транспортники. Все негативы уничтожат и объявят дело закрытым. Зато и Эмблеров Общество преследовать не будет. И вас тоже.

Я повернулся к проявителю и скомандовал: "Ход!" На экране появились другие кадры. Юкка. Мое плечо. Моя спина. Чашки с ложками.

- К тому же, - добавил я, - для меня не внове переносить вину на других.

На экране мелькнуло плечо миссис Эмблер. Ее спина. Открытая дверь душевой.

- Я вам ничего не рассказывал про Аберфана?

Кэти не отрывала взгляда от экрана, и теперь ее лицо казалось бледным в светло-голубом отсвете крошечной душевой из стопроцентной пластмассы.

- Общество уже считает, что виноват грузовик-водовоз. Мне осталось только убедить газетное начальство. - Я дотянулся до телефона и отжал кнопку выключения. - Рамирез, хотите поохотиться за Обществом?

На экране спина Джейка, чашки, ложки, бачок.

- Я-то хотела. - Льда в голосе Рамирез хватило бы, чтобы заморозить Соленую реку. - Да твой проявитель сломался, и ты не смог сделать для меня оттиск.

На экране миссис Эмблер и Тако.

Я опять нажал кнопку выключения, не снимая с нее руки, и скомандовал: "Стоп! Печатать". Экран потускнел, и оттиск соскользнул в подносик. "Уменьшить оттиск. Однопроцентный марганцовый раствор. Показать на экране!" Я снял руку с кнопки.

- Слушай, Рамирез. Что поделывает сейчас Долорес Чивир?

- Работает над расследованием. А в чем дело?

Я не ответил. На экране постепенно тускнела фотография миссис Эмблер.

- Общество имеет-таки доступ к личным досье, - Рамирез отозвалась почти так же быстро, как Хантер. - Так вот почему ты запросил адрес своей давней приятельницы? Тебя, видно, совесть мучит.

Я ломал голову над тем, как бы сбить Рамирез со следа Кэти, а она сбилась сама, поспешив сделать вывод, - совсем как Общество. Еще немного постараться, и я сумею убедить и Кэти: "Вы знаете, почему я приехал к вам сегодня? На самом деле мне нужно было поймать Общество. Надо было выбрать человека, о котором Общество не могло ничего узнать из моего досье, о моих связях с которым никто бы ничего не знал".

Кэти продолжала смотреть на экран. Казалось, она наполовину поверила. Фотография миссис Эмблер еще больше потускнела. Никаких известных связей.

Я скомандовал "Стоп!".

- А что с грузовиком? - спросила Рамирез. - Он какое отношение имеет к твоей совести?

- Никакого. И Бюро водоснабжения тоже не имеет, а оно еще больше тиранствует, чем Гуманное Общество. Так что поступим, как велит наш директор. Полное сотрудничество. Дело закрыто. Мы их поймаем на том, что залезают в личные досье.

Она задумалась над моими словами, а может быть, уже отключилась от меня и стала вызывать Долорес Чивир. Я посмотрел на изображение миссис Эмблер на экране. Оно так побледнело, что казалось передержанным. Собачки Тако уже не было видно.

Я посмотрел на Кэти:

- Представители Общества будут здесь через пятнадцать минут. Я как раз успею рассказать вам об Аберфане. Садитесь. - Я показал на диван.

Она отошла от экрана и села. Я сказал:

- Это был замечательный пес. Он очень любил снег. Он копался в снегу, подбрасывал его мордой, подпрыгивал и ловил хлопья.

Рамирез явно отключилась, но опять позвонит, если не найдет Долорес Чивир. Я нажал кнопку выключения и подошел к проявителю. На экране все еще держался образ миссис Эмблер. Промывание в марганцовке не слишком стерло ее черты. Можно было по-прежнему различить морщины и жидкие седые волосы, но выражение вины или упрека, утраты и любви пропало. Теперь она казалась спокойной, почти счастливой.

- Хорошие фотографии собак почти никогда не получаются. У них на морде нет таких мышц, которые помогают сделать выразительные снимки. А Аберфан к тому же, завидев фотокамеру, бросался на меня.

Я выключил проявитель. Теперь, когда экран погас, в комнате стало совсем темно, и я включил верхний свет.