Кэролайн Черри - Выбор Шанур

Тулли в большой беде. Когда махеновский корабль "Иджир» повстречал его звездолет, Тулли сказал, что ему нужно увидеться с вами. Больше мы не смогли выжать из него ни слова, а потому просто доставили его к вам.

Я знаю, что он попросит хеши о помощи. Я знаю также и то (да и вы сами это знаете!), что ваш хен очень много говорит, но при этом крайне мало делает—в принципе, его действия не идут дальше обсуждения ситуации с вашим самцом. Простите, что затрагиваю столь деликатную тему, однако это правда. Вы совершили грубую ошибку, дав вашим завистливым сородичам повод кусать себя за пятки. (Это переведено?) Долго странствуя по миру и наблюдая за расами, имеющими культуру, отличную от хейнийской, вы доросли до мысли о том, что и ваши самцы могут чего-то стоить, но в награду за это получили лишь репутацию сумасшедшей и увеличили число своих личных врагов. Пианфар, вы должны были понимать, что вашим ограниченным соотечественникам ненавистно все, что так или иначе может поколебать их вековые традиции, и что они сожрут вас за одно только торговое ограничение со стороны стишо. Надеюсь, что вы поумнеете, перестанете попусту тратить время и найдете более разумный способ доказать свою правоту.

Впрочем, это случится не скоро. Если сейчас вы обратитесь к хену, то вызовете бурю негодования. Так что лучше отправляйтесь прямиком к махеновскому Консулу и покажите ему сопроводительное письмо на дискете номер один. К сожалению, я был вынужден его закодировать — таковы сложившиеся обстоятельства.

А теперь плохие новости: за вами охотятся кифы. Ваш старый враг Акуккак, конечно, мертв, но у кифов появился новый лидер, претендующий на роль хаккик-та. Его зовут Актпимакт. Я думаю, что поначалу этот малый был слугой Акуккака, но сегодня поднялся до того, что решил перещеголять своего бывшего вожака. Как? Месть кненнам отпадает. Значит, остаются люди (или кто-то вроде них), а также я и вы. На причале Центральной высадился корабль "Харукк», которым командует капитан Сиккуккут. Мерзавец высшей категории, объявивший личную войну Актимакту, он наверняка предложит вам какую-нибудь сделку. Не поддавайтесь — она заранее обречена на провал.

Проанализируйте прочитанное и летите к Консулу. Все бумаги в порядке. Вас ожидает первоклассное партнерство с махенами, ибо на борту вашего звездолета находится торговая статья, с которой вы можете позволить себе забыть о прочем грузе. Вам гарантированы богатство и победа над врагами.

Я желаю вам удачи, а сам отправляюсь в зону стишо — мне нужно там кое-что уладить.

Золотозубый Эна Исмеханан-мин Хасананнан (это имя моего клана).

Пианфар прижала уши и закатила глаза.

— Что там? — осторожно поинтересовалась Хэрел.

— Пожелания удачи и гарантии успеха от Золотозубого. Он подкупил стишо. Более того — кто-то позаботился о документах, допустивших нас на эту станцию. В общем, ничего из происшедшего за последнее время не было случайным. — Пианфар откусила грязную заусеницу, пахнущую рыбой и человеческим потом, с отвращением выплюнула ее и сунула бумаги в стол. — Скажи Тирен и Герен, чтобы они поскорее избавились от груза. Отправь Шур им на помощь.

— Они должны выгрузить все?

Пианфар внимательно посмотрела на Хэрел: это был явно не тот вопрос, который она действительно хотела задать.

— Все. Пусть Мнезит заберет то, что мы привезли для него, а Сито продаст остальное и переведет деньги на наш счет.

— Они ограбят нас, капитан! На сто процентов ограбят! И потом — мы ведь обещали эту партию Уртуру. У нас выдался первый хороший рейс за год, и если мы сейчас упустим свой шанс…

— Проклятие, Хэрел, а что еще я могу сделать? Наступило смущенное молчание. Уши Хэрел легли вплотную к голове и снова упрямо выпрямились.

Итак, они собираются бежать. Они собираются отказаться от груза, который мог улучшить финансовое благополучие семьи Шанур. Они собираются довериться махенам… во второй раз. И впервые в жизни Хэрел Ара-ун дерзнула оспорить полученный приказ.

— Я пойду к себе и приму ванну, — вздохнула Пианфар.

— А как нам поступить с товаром, который мы уже успели заказать? — спросила Хэрел подавленным голосом.

— Предложите его Сито. А то, от чего он откажется, поместите на склад. Я думаю, что все утрясется и мы еще вернемся на Центральную.

Ни Пианфар, ни Хэрел не сомневались, что стишо просто-напросто конфискуют их товар при первой же возможности, однако ни у кого из них не хватило духу озвучить столь мрачную мысль. Пианфар поднялась и, пошатываясь от усталости, направилась к выходу. Ей хотелось вымыться, успокоиться и… и боги знают, чего еще. Наверное, юности и отсутствия сложных проблем.

А тем временем еще одна проблема требовала разрешения, причем немедленного, и Пианфар понимала, что не сможет заниматься ничем другим, пока не утрясет ее.

Она позвонила в дверь под номером десять, расположенную вниз по коридору от ее собственной каюты. Нет ответа. Снедаемая чувством вины, отравлявшей ее и без того измотанную душу, она позвонила опять.

— Ким!

Пианфар нажала кнопку вызова в третий раз, а в мозгу у нее уже рисовалась страшная картина — та самая, что мучила ее в течение всего нынешнего полета: вот сейчас она откроет дверь, войдет, обнаружит своего мужа лежащим на полу и поймет, что он все-таки сделал то, чего она так боялась все эти месяцы.

Его смерть устранила бы многие трудности — в том числе и главную причину недовольства хена. Пианфар это знала. И Ким это знал. И от этого ей было еще страшнее.

— Ким, черт тебя подери!

Дверь отворилась, и Ким, кутаясь в одеяло, выглянул наружу. Его грива была всклокочена — вероятно, он только что проснулся.

— Ты в порядке? — спросила Пианфар.

— Конечно. Все отлично. — Его грудь пересекали две свежие ссадины, а уши… Бедные Кимовы уши! Сколько труда стоило медикам на Гаоне привести их в нормальное состояние! А теперь они кровоточат, причем левое разорвано до основания. Впрочем, вряд ли на свете существовало что-нибудь, способное стереть красоту Кима без следа. — А ты?

— Слава богу. — Она вздохнула и, шагнув внутрь, быстро окинула комнату внимательным взглядом: в ней творился полнейший бардак, постельное белье на круглой кровати было испещрено маленькими красными пятнышками крови, просочившейся из царапин, а на столе валялись дискеты и грязная посуда. — Ты не должен бросать свои вещи где попало! — Последовала старая как мир корабельная лекция по безопасности, которую Ким всегда выслушивал с видом великомученика. — Боже, Ким… не делай этого!