Николай Бондаренко - Бремя «Ч»

Неожиданно возник смысловой затор. Если я в целом ориентировался в литературном творчестве Карла Великого, то о составе участников обсуждения не имел ни малейшего представления. Пришлось искать обходные пути и говорить на отвлеченные темы. В общем, получилось неплохо — на уровне опубликованных сочинений Карла.

Зная о том, что Карл за мной наблюдает, я решил немного порезвиться. Одной рукой подхватил написанный текст, другой — обхватил спинку кресла и громко, растягивая слова с эмоциональным придыханием, стал читать. Закончив декламацию, похвалил себя и немедленно разъединил телефон.

Приготовил постель ко сну и выключил свет. В темноте отхлебнул из бутылки несколько глотков приятного зелья, влез под одеяло.

Тесно обступили впечатления дня и замелькали бестолковые, разрозненные мысли. Казалось, из парка доносились тонкие жалобные звуки — то ли деревья стонали, то ли печалился ветер. Все ниже, ниже опускались тучи, и вдруг густо посыпались дрожащие капельки. Щедро растекались темные лужи, и под ними угадывалась немыслимая глубина. Некто согбенный и худой изо всех вил черпал войлочной шляпой скопившуюся влагу, но она не убывала.

Среди ночи я проснулся — послышалось змеиное шуршание автомобильных шин… Это шелестели деревья — видно, ветер усилился и вовсю трепал их полуоблетевшие кроны.

— Кое-как, в полудреме, дотянул до утра. Голова гудела, и я вынес Карлу благодарность — Хорошо, что заставил меня потрудиться вечером. Сейчас не написал бы и двух слов…

Спешу на службу. Напоминаю Ри о деньгах — господин Карл обещал! Прелестная секретарша протянула пухлый конверт и улыбнулась. Хорошо! Теперь можно в комнату номер четыре. Изучаю на письменном столе под стеклом внушительный список тех, кого я должен пригласить на завтрашнее совещание. Ни много ни мало — пятьдесят человек! Успеть бы. Потянулся за телефонной трубкой, и тут звонок.

— Слушаю, господин Карл.

— Выступления готовы?

— Разумеется, господин Карл.

— Зайди.

Карл молча протянул руку за выступлениями, небрежно взял исписанные листки, положил перед собой, но глаза не опустил — их выражение не обещало ничего хорошего.

— Я стараюсь, стараюсь для тебя, а ты безобразничаешь! — выкрикнул он. — Что за фокусы с телефоном? С аппаратурой слежения?

— Мне нужно отдыхать.

— Отдыхать? — затрясся от негодования Карл. — Сначала научись работать! Мы не в бирюльки играем, а несем важную государственную службу! Еще одно самовольство — и я приму самые строгие меры. Уму непостижимо — беготня по коридорам, самовольные выходы в город!..

— И в город нельзя? — искренне удивился я.

— С такими замашками — нельзя! — вскочил Карл. Он взял себя в руки, сел и терпеливо стал внушать: — Пойми, твоя благотворительность ровным счетом ничего не стоит. Тех, кто работает, мы кормим и, если надо, — он подмигнул, — поим! А ты?… Связался с пьяницей, откопал подозрительного историка!..

— Какого историка?

— Того самого.

— А, я уже забыл.

— Не хитри, Чек. Вспомни, что он говорил?

— Ничего особенного… Я только одно заметил…

— Что? — насторожился Карл.

— Он испугался, когда увидел мой пропуск.

— Ты показывал пропуск?

— Да, агенту, или как его там, а этот человек сидел рядом.

— Когда договорились встретиться?

— С агентом?

— Не дури.

— С историком — не договаривались. Он увидел пропуск и сразу замкнулся.

— А что вы делали, когда я… его выставил?

— Кормил сэндвичами.

— На тебя похоже. Он сказал, что придет еще?

— Ничего не сказал.

— Просьба, Чек. Если историк появится, сообщи.

— Появится — увидите сами, — усмехнулся я.

— И все же, — твердо сказал Карл. — Я люблю убеждаться в лояльности подчиненных. Теперь, Чек, за дело.

Карл придвинул к себе тексты выступлений и подпрыгнул, как ужаленный.

— Что ты принес? — заорал он.

— То, что вы просили.

— Я просил не в таком виде!

— А в каком?

— Дурачка из себя не строй. Я читаю только с принтера!

Я молча поднял со стола исписанные листки и вышел из кабинета.

— Доброе утро, — приветствовал я девушек в компьютерном офисе.

— Что у вас? — обернулась одна из них.

— Господин Карл просил срочно набрать и распечатать.

— Положите в зеленую папку.

— Когда зайти?

— Позвоню.

Пока вкладывал в папку тексты карловских выступлений, прочитал рядом с монитором два заголовка: «Воздействие удачно подобранных звуковых сочетаний на эмоциональный настрой индивидуума» и «О практике изучения настроений»… Неужели в каждом компьютере статьи Карла? Когда успевает писать?

Вернулся в офис-четыре. Звонок.

— Где выступления? — гневно вопрошает Карл.

— В компьютерной.

— Что за фокусы! Немедленно представить!

Бегу к девушкам, жду, пока распечатают набор.

Возвращаюсь к Карлу. Он встречает меня злым, испепеляющим взглядом. Кладу на стол листки. Карл ровным, назидательным тоном укоряет:

— Не умеешь работать, Чек. Не умеешь находить контакты. Иди. Понадобишься — вызову.

Я отправился за свой стол, поднял телефонную трубку. Пора заняться оповещением. Все-таки приглашенных немало — пятьдесят человек!

Набираю первый по списку номер. К телефону долго не подходят. Наконец, захрипел недовольный голос:

— Кому я понадобился?

— Это вы, господин Фикс?

— Ну, я. Что случилось?

— Я звоню по поручению господина Карла. Завтра в пятнадцать ноль-ноль важное заседание.

— Опять? — возмутился господин Фикс, но взял себя в руки. — Передайте господину Карлу — буду обязательно.

Я пометил на контрольном листке: «г. Фикс — оповещен».

Набираю следующий номер.

— Алло, девушка, нельзя ли пригласить к телефону госпожу Нетке?

— Кого-кого? — переспросил озорной голосок.

— Госпожу Нетке. Я звоню по поручению господина Карла.

Голосок засмеялся и, тонко прокашлявшись, сообщил:

— Госпожа Нетке сейчас подойдет. Только не опускайте трубку!

Минут десять я напряженно вслушивался в неясные дребезжащие звуки. То смех прорывался, то возбужденная речь, то шаги…

— Вы ждете? — сдерживая смех, спросил голосок.

— Жду. У меня мало времени…

— Вы, наверное, круглый идиот! — невидимым острием пронзил меня голосок, и частые гудки завершили наш разговор. В контрольном листке рядом с фамилией Нетке ставлю жирный вопрос.

В длинном ряду фамилий вдруг увидел: Кром! И как я просмотрел! Не раздумывая, набираю номер.

— Слушаю, — ответил надтреснутый старческий голос.