Елена Жаринова - Лучший из миров

Закончив с проклятиями на русском, Албасты долго еще поминал Биби на разных языках.

— Биби очень сожалеет, что доставила вам неприятности, — в первую же паузу вставил Юче. — Она очень вас ценит. Сказала, что вы самый могущественный волшебник, которого она знает.

— Да, я волфебник хоть куда, — согласился Албасты. И не выдержав, спросил польщено: — А что, она так и сказала? Да уж, в отличие от нее, старой потрофоной курицы, слабоумной козы…

— Биби в отчаянии, — снова вмешался Юче. — Ведь пострадавшая — ее хозяйка.

— Вот как? — покачал головой Албасты. — Это грозит ей больфы-и-ими проблемами. Она опять наруфыла Кодекс… Доиграется когда-нибудь до Выселок. Так фто, старуфка рассчитывает на мое великодуфые? Эх… Ей повезло: я отходчив. Долго зла не помню.

— Всего каких-то пятьсот лет и все, — шепнул мне на ухо Юче. Я хихикнула, зябко переминаясь с ноги на ногу. Мокрая, без солнца, я начинала замерзать.

Албасты тем временем забрался в угол пещеры. Он доставал откуда-то достал пачку сигарет, верхнюю часть купальника (не меньше четвертого размера), одноногую барби и пластиковую бутылочку из-под «Колы».

Перебрав все сокровища, Албасты решительно остановился на бутылке. Он зачерпнул ею морской воды, подул в горлышко, пробормотал какое-то «чуфырь-фуфырь», крепко завинтил и отдал Юче.

Тот с сомнением повертел бутылочку в руках.

— Ну, и что с этим делать? Она должна это выпить? Или надо намочить ей шерсть?

— Да без разницы, — зевнул Албасты. — Хоть клизму ставьте.

— А ты нас, часом, не дуришь? Это же просто морская вода!

Хозяин пещеры смерил нас уничтожающим взглядом.

— Интересно, как ты это себе представляешь? Вот с этим, — он с отвращением ткнул пальцем в булавку.

— А почему это булавка так на тебя действует? — поинтересовалась я.

— А почему ты ловыфся спать или ешь? Это физиология. У людей своя, а у волфебных существ — своя. Это отражено в Кодексе. Я, например, так устроен, фто никому не могу отказать с булавкой в боку. А Биби слуфается владельца кальяна. Кстати, много у нее еще даров?

— Семь… нет, уже четыре.

— Чудно, — скептически заметил Албасты. — Кавдый дар — новая жертва. Не женщина, а мина замедленного действия. Ну фто, булавку-то вытащишь, начальник?

— Последняя просьба! — сказал Юче. — Ты можешь приподнять скалу, пока мы будем под ней проплывать?

Албасты цапнул воздух длинными пальцами. Что-то хрустнуло — как у деда в больной пояснице. Скала поползла вверх. Несколько осколков попадало в воду. Показался коридор — низковатый, но достаточный, чтобы проплыть не ныряя. Юче освободил Албасты от булавки, и мы погрузились в воду.

У входа в коридор Юче пропустил меня вперед.

— Плыви так быстро, как только можешь, — сказал он. — Не удивлюсь, если этот… — тут он добавил какое-то словцо по-турецки, — устроит нам на прощанье какой-нибудь сюрприз.

То ли Юче оказался прав, то ли Албасты трудно было удерживать скалу долгое время… Она опускалась. Сначала я просто чувствовала ее спинным мозгом, потом она коснулась головы, потом плеч, вдавила меня в воду… Я набрала в грудь воздуха и ушла на глубину. Но сволочная скала и там меня догоняла, словно решила прихлопнуть к дну. А позади — Юче. И если я буду тормозить, то у него не будет никаких шансов… Я отчаянно заработала руками.

Воздух в легких кончился, и я всплыла на поверхность, втайне с ужасом ожидая удара головой о скалу. Но оказалось, я миновала опасный участок. Не раздумывая, я снова набрала воздуха и нырнула, а под водой открыла глаза. Их щипало и резало ужасно, но я разглядела черную щель у самого дна… Оттуда показалась рука с пластиковой бутылкой. Коснувшись пятками дна, я подхватила Юче под мышки и потащила. Он с силой оттолкнулся ногами, и мы, уже вместе, вынырнули из подводной пещеры. Над головой синело небо. Как здорово! И кажется, клаустрофобия — теперь мой диагноз.

На радостях я широко расплескала вокруг себя воду.

— Погоди-ка радоваться, — остановил меня Юче. И только тут я заметила, что вынырнули мы совсем в другом месте, чем зашли в воду. Точнее… Вот вроде и берег, и скала… Но что это?

В бухте покачивалось множество лодок. Они были с причудливыми носами, расписные — желтые, синие, зеленые, красные. У многих на боку были нарисованы огромные миндалевидные глаза. И люди на берегу… Одни — темнокожие, в набедренных повязках. Они сгибались под тяжелыми мешками. Другие — загорелые и темноволосые. Третьи — совсем белокожие, в туниках из красивых тканей. Было шумно, звучала незнакомая речь, лаяли собаки…

А с другой стороны от нас высился город. Белыми колоннадами он взбегал по горе. Все дома были покрыты красочными фресками. Художники здесь любили рисовать корабли, рыб, морских чудищ… Я увидела, как в одном доме открылась дверь, и стройная женщина с покрывалом на голове вынесла на улицу кувшин. Шурша камнями, прошли двое бородатых мужчин с тяжелыми молотами на плечах. Навстречу им еще двое — блеснули на солнце доспехи…

Нас с Юче пока никто не замечал. Мы опустились в воду по самые глаза и лихорадочно соображали, что же произошло. Ответ напрашивался один — хоть и невероятный…

— Помнишь, Биби жаловалась, что Албасты не выпускал ее из пещеры? — шепнула я. — Она сказала, он спутал нити времени. Мы в древней Ликии. С ума сойти!

Юче отреагировал, выругавшись по-турецки, и ушел под воду с головой. А я, не веря своим глазам, смотрела на оживший город. Меня распирало от страха, восторга и любопытства.

И тут к самой кромке воды вышла молодая женщина. Она была невысокого роста, в ярко-синей тунике и золотистом покрывале, кокетливо переброшенном через плечо. Непокрытые волосы спадали на плечи черными кольцами, мелодично звенели многочисленные украшения. Я хорошо рассмотрела ее густо накрашенное горбоносое лицо.

Я смотрела на нее — а женщина на нас. Поймав мой взгляд, она тут же заметила две головы, торчащие из воды. Сейчас она завизжит от ужаса, позовет людей… В кино таких горе-путешественников во времени принимают за демонов. И ликвидируют — просто на всякий случай…

— Будем нырять, — быстро сказал Юче. — Вернемся в пещеру этого умника, я ему в такое место булавку вколю…

Но женщина совершенно не испугалась. Она даже нагнулась над водой, чтобы получше нас рассмотреть, и красноречиво покачала головой, типа: неужели опять?! Как же вы мне надоели! Она топнула маленькой ножкой и тихо что-то сказала. Мне послышалось — или я разобрала слово «Албасты»? Вдруг кто-то схватил меня за ногу и потянул под воду. Я отчаянно брыкалась, пока меня не отпустили. А когда я вынырнула на поверхность, все опять изменилось. Ни лодок, ни людей, ни города… Только руины колонн и лестниц, да камни скользят вниз из-под козьего копыта…