Андрей Геращенко - Ночь быстрой луны

- Думаю, что Калина подкинул.

- Вот и я о том же. Ладно - Калиной, Хренковичем, Барловским и всей их бандой займёмся завтра, а сегодня... Сколько на твоих?

Гусев взглянул на часы и сообщил:

- Без пятнадцати шесть.

- Пора домой. Сегодня как-то время медленно тянется.

- Пожалуй, - усмехнулся Гусев.

- Ты будешь домой заезжать? В семь встречаемся у Сосновского.

- Я? - переспросил Гусев и тут же почувствовал себя плохо.

Нельзя было сказать, чтобы у него что-то заболело, но всё тело неожиданно обмякло, расслабилось и Вячеславу захотелось спать.

- Или сразу в магазин?! Надо приёмник купить!

Усилием воли Гусев взял себя в руки:

- Лучше сразу в магазин - домой некогда ехать, потому что обязательно опоздаем.

- Что это у тебя голос такой странный? Ты не заболел? - насторожился Романенко.

- Не знаю, Андрей - спать хочется. Устал я, что ли - сам не пойму. Честно говоря, я бы лучше сейчас дома поспал.

- Ну, ты даёшь - ведь мы обещали Сосновскому, что придём?!

- Раз обещали, значит пойдём! Я не к тому.

- Вот и хорошо! Там развеешься. Это тебя работа достала. А за столом придёшь в норму - гулять, не работать! Пошли?

- Да. Как раз и осталось времени - только заехать приёмник купить. Говорил тебе - давай раньше купим, заранее подготовимся!

- С нашей работой купишь заранее!

- Плохому танцору и ноги мешают!

- Да ну тебя к чёрту!

- Сейчас оба и пойдём, только не к чёрту, а к Сосновскому, - улыбнулся Гусев, - Хотя между ними не такая и большая разница!

К магазину радиотоваров "Витязь", расположенному на проспекте Черняховского, подъехали в половине седьмого. Времени оставалось мало, но Сосновский жил в этом же доме, где на первом этаже находился магазин и можно было особенно не волноваться.

Довольно быстро выбрали маленький приёмник. Он стоил около шестидесяти тысяч.

- Ну - берём? - спросил Гусев.

- Маленький он какой-то, несерьёзный... Одно слово - китайский. Может дрянь? - пожал плечами Романенко.

- Хоть и маленький, а десять долларов стоит! Да и некогда выбирать - не "Океан" же покупать?! Ещё пару видеокассет прикупим - и будет нормально. А звучит он неплохо - значит удачный, хоть и китайский.

- Ладно - давай, только вручать будешь ты, - сдался Романенко.

- Договорились, - кивнул Вячеслав.

- На тебе мои двадцать и свои сорок добавь, а я пойду, видеокассеты посмотрю, - сказал Романенко и протянул Вячеславу деньги.

Пока они договаривались, к отделу подошёл хорошо одетый мужчина и купил японский музыкальный центр за девятьсот тысяч. Открыв кошелёк, незнакомец степенно и чинно рассчитывался, неторопливо перебирая купюры. Рубли были перемешаны с долларами, и даже с первого взгляда Вячеславу стало ясно, что содержимое кошелька в несколько раз больше стоимости центра.

"Надо было днём взять деньги Калины. Никто бы даже не заметил. А если Калина и назвал сумму - кто бы ему поверил?! Да и сам Калина думал, что просто сжёг их. Он, наверное, решил, что часть денег просто забыл впопыхах в своём кармане, а часть у него попросту украл Барловский. А теперь поздно. Идиот! Теперь считай гроши на этот несчастный приёмник", - недовольно подумал Гусев и принялся шарить по карманам в поисках денег. Денег не было. Он проверил несколько раз. Результат был тот же. "То ли я их дома забыл, то ли карманник обокрал... Стоп! Точно - забыл! На столе в зале остались!" Гусев едва слышно выругался и ещё раз проверил все карманы. Денег не было, но его манипуляции с одеждой привлекли внимание парня-продавца. Тот с недоумением покосился в сторону странного покупателя. Вячеслав вновь вспомнил о деньгах. Мужчина закрыл кошелёк, взял упакованный в коробку центр и отошёл от прилавка.

- Я вас слушаю - что вы хотели? - спросил у Гусева продавец.

Решение пришло сразу же. Впоследствии Гусев, когда вспоминал об этом вечере, даже приблизительно не мог сказать себе, почему он это сделал. Вернее, было ощущение чего-то смутного и трудноуловимого. В его голове царила странная смесь досады на собственную забывчивость, необходимости быстрее купить подарок и идти к Сосновскому, нежелания выглядеть глупо в глазах Романенко и неожиданной неприязни к незнакомому мужчине, который носит в кошельке половину годовой зарплаты Вячеслава. Всё это было и, вместе с тем, у Гусева не было осознанного желания украсть деньги. Всё вышло как-то само собой, будто условности старого, привычного мира уже не играли для Гусева никакой роли. Да так оно и было - по сути, получив возможность управлять временем, Вячеслав почувствовал себя другим человеком, во многом свободным от условностей своей прежней жизни, ведь и сама жизнь стала совершенно иной, приобретя иную условность. Конечно же, он продолжал для себя самого чётко разграничивать понятия "добра" и "зла", но отныне эти понятия становились для него в гораздо большей степени субъективными, чем раньше. Это было неизбежно, потому что и сам мир во многом стал для Вячеслава субъективным.

Гусев посмотрел на продавца и, сосредоточившись, представил себе остановку времени. Уже привычно исчезли звуки и замерли люди. Продавец смотрел куда-то мимо Вячеслава, но Гусеву только того и было нужно - так у него было гораздо больше уверенности, что продавец ничего не заметит. Обернувшись, Гусев сразу же увидел в трёх шагах от себя мужчину, замершего с картонной коробкой в руках, внутри которой лежал запакованный музыкальный центр. Оглянувшись на продавца, Вячеслав понял, что тот смотрит на недавнего покупателя. Оценив ситуацию, Гусев зашёл за прилавок и на всякий случай повернул продавца чуть влево. Теперь тот смотрел как раз в сторону соседнего отдела. Вячеслав вернулся к мужчине с музыкальным центром. Обыскав покупателя, Гусев почти сразу достал из его бокового кармана туго набитый кошелёк. Никуда не торопясь, Вячеслав пересчитал деньги. Он настолько увлёкся, что почти не чувствовал привычного страха. В кошельке было около миллиона рублей и четыреста долларов - три сотенные купюры и ещё сотня мелочью. Гусев забрал сотенную и триста тысяч белорусскими. "Моя месячная зарплата, а он и не заметит", - радостно подумал Гусев и, вновь вспомнив о деньгах Калины, возвратил кошелёк владельцу. Затем вернулся за прилавок, развернул продавца в прежнее положение, а сам встал на то же самое место, где стоял до замедления времени. Убедившись, что всё в порядке, Гусев отсчитал тридцать тысяч, а остальные деньги рассовал по карманам. Ещё раз окинув взглядом магазин, Гусев заметил в соседнем отделе Романенко, замершего возле кассы с двумя видеокассетами в руках. Вначале Вячеслав хотел подойти и взять ещё пару кассет, но затем передумал - с учётом рапорта Вишневецкого давать лишнюю информацию для размышления кому бы то ни было явно не стоило.