Валерий Строкин - Баловень судьбы

Принцесса прижалась к своему папочке в съехавшей на затылок короне, словно кубанке заправского казака, и увела его из комнаты, напоследок стрельнув в меня изумрудным пламенем своих глаз. Из коридора донесся голос короля:

- А стражу все-таки выставьте.

Вслед за королем быстро потянулись все остальные, остался только капитан. По-моему, мы с ним начали испытывать друг к другу дружеские чувства.

- Граф, вы в своем уме, говорить королю такое?

- Что?

- Король приходит и уходит всегда сам.

- А-а. Я смертник, мне можно все, - я достал сигарету и чиркнул спичкой по стене, в руках у меня появилось маленькое слабое пламя, я прикурил, с чувством превосходства заметив благоговейный взгляд капитана, у них еще не изобрели спички.

- Хочешь курить? - задал я провокационный вопрос.

- Дай - попробую, - неуверенно и боязливо согласился капитан.

- На - затянись, - я протянул ему свой бычок, - возьми дым в рот и скажи, втягивая в себя слова - "А-а-ах - мама идет!"

Рыцарь Оутли-Шумахер, наверняка, пожалел о столь опрометчивом поступке. Он сделал все так, как я ему сказал.

- Мама идет..., - он не договорил, его лицо стало зеленым, потом по нему поползли, как блуждающие огоньки на болоте, лиловые пятна, он стал трястись от кашля и, шатаясь, бросился вон из комнаты.

Сквозь кашель я разобрал слова - меня отправили... После этого случая он почему-то зауважал меня еще больше - наверное, ему казалось величайшим подвигом втягивать в себя это ядовитое зелье.

Вернулся он минут через десять с большим кувшином вина и двумя бокалами.

- Закуришь? - улыбаясь, поинтересовался я.

- Нет, нет! - поспешно отказался капитан, пятясь в сторону. - Давай лучше выпьем?

- Давай, - согласился я.

Мы расположились на огромной, как аэродром, кровати, за дверьми топотали два стражника.

После первого кувшина мы, теперь уже вместе, отправились в столовую за вторым. Там мы и остались, я великодушно разрешил присоединиться к нам и двум моим стражникам - беднягам, ходившим до этого вокруг да около и давящимся слюной, иначе они могли проглотить собственные кадыки. На четверых, как и положено, появился новый кувшин с вином, все-таки приятная вещь - малиновое вино.

- Давай споем? - предложил я.

Капитан икнул:

- Ик, давай.

- О чем будем петь?-спросил я.

- Балладу... ик, ...о походе, ик... ик... ик... на Тянь-Шуань.

- Нет, я такой не знаю.

- Тогда о чем? Ик, ик.

- О чем? - спросил я у солдат.

- Не знаем, - хором ответили они, - о чем пожелает ваша честь.

- Ой, Мороз моро-о-з! - заорал я что было сил. -Не-ее-е моро-оо-озь меня-аа-а, не-ее-е моро-оо-озь меня-аа-а, моего коня-аа-а! А теперь все вместе.

Капитан и солдаты подхватили:

- Не моо-розь меня-аа-а, моего-оо-о коня-аа-а!!!

Где-то на улице тревожно залаяли собаки и с перепугу заголосил в сарае петух, на лестнице послышался шум и на пороге появились заспанные рожи шалопаев - Напа, Виста и Покера. Они растерянно разглядывали нас, протирая сонные глаза.

- Что - уже утро? - растерянно спросил Нап.

- Гуляем? - поинтересовался Вист.

- Шумим? - предположил Нап.

- Присаживайтесь, - пожевал я губами и махнул рукой, показывая на стол и полупустые кувшины с вином.

- Ур-ра-а!!! - гаркнули шалопаи и вмиг наполнили кубки вином.

Спустя некоторое время в длинных темных накидках в столовую пробрались Муза и Лили.

- Вы так шумите! - улыбаясь, пожурили они нас. - Можно присоединиться к вашей компании?

- Конечно!!! - проорало сразу несколько пьяных глоток.

Двое стражников прикатили из подвала новую бочку с вином и мы, так сказать, попали на новый виток гонки-борьбы с Бахусом. Дальнейшее я помню плохо - смутными отрывками, полными густого винного тумана.

Кажется, я пытался им спеть что-то на английском, стуча ручками ножей по столу, остальная компания стучала импровизированными тарелками - своей кружкой о кружку соседа. Подвыпившие барышни танцевали на столе, увлеченные рок-н-роллом, после того, как я продемонстрировал несколько па нового для них жанра. На столе над нами мелькали симпатичные ножки и всем было очень весело. Муза и Лили пели:

- Мы танцуем буги-вуги, мы танцуем буги-вуги, мы танцуем буги-вуги каждый день!!!

Пока кто-то не крикнул, кажется, это был я:

- Шухер!!! Нас почикали!!!

В комнату влетела куча стражников, возглавляемая королем и принцессой, а с ними еще один, очень большой и страшный человек, на голове алый колпак с прорезями для глаз и рта, а в руках огромный обоюдоострый топор. Веселья как не бывало, наступила кладбищенская тишина, хмель остался, но все пытались принять умный и трезвый вид. Муза и Лили сконфуженно спрыгнули со стола в объятия моих стражников, те едва их удержали, Вист, Нап и Покер упали под стол и затаились, капитан стал по стойке смирно. Откуда-то издалека доносился голос короля, я его плохо различал сквозь белую пелену выпитого вина.

- Я велю отрубить ему голову сейчас, на месте, здесь, сию минуту!

Я улыбался и, покачиваясь, приветливо махал рукой человеку с топором. Капитан, не выдержав, сел и отхлебнув вина, затянул песню:

- Ой, мороз, моро-оо-оз!!!

- И ему! - взвизгнул король.

Принцесса пыталась успокоить разбушевавшегося папашу. Король увидел мою охрану:

- Им тоже! - из обессиленных рук стражников выпали Муза и Лили. Всем! - проревел король. - Он споил весь мой двор! Уберите их вон!

- А нам все равно, а нам все равно! - запел я.

Под столом замычали шалопаи, Муза и Лили всхлипнули на полу.

- Танцуют все! - крикнул я и схватился за стол, чтобы устоять.

- Палач!

Принцесса, повиснув на хилых плечах короля, что-то объясняла ему. Мне уже было все равно, меня еще сильнее накренило, стол качнулся вместе со мной и с криком:

- А-а-а, мать вашу! - я потянул за собой стол и посуду на пол.

12

ПОЕДИНОК

Я нервно курил, наверное, свою последнюю сигарету в жизни. Мне было очень плохо - после вчерашнего перебора не знаю, как им удалось поднять меня сегодня утром. А капитан ничего, как стеклышко. С большим трудом и с его великой помощью я натянул на себя все эти рыцарские консервные банки: панцирь черепахи, наколенники и налокотники, как в хоккее, огромные и тяжелые рыцарские сапоги, на которых я впервые увидел золоченые шпоры, рыцарские рукавицы - великолепный подарок нашим металлистам. Дио лопнул бы от зависти.

Все это, я одевал еще в состоянии опьянения и помутнения в мозгах. До меня еще не доходило, что меня обряжают на похороны. Когда, наконец, дошло, я стал волноваться и кричать:

- Помогите! Я хочу спать! Оставьте меня в покое! Спасите!

Я пробовал вырваться из рук, но двое разящих перегаром стражников крепко держали меня под руки. Капитан посоветовал посмотреть на одного человека, незаметно стоящего в углу комнаты. Что-то шевельнулось в моей памяти - голый торс, красный колпак...