Фред Хойл - Андромеда

— С кем? Да бросьте вы этот жаргон.

— С Кауфманом, сэр.

— С Кауфманом?

— С агентом «Интеля» — это международный картель. Уотлинг уставился на голую стену. В те времена, несмотря на антитрестовские законы и существование Общего рынка, все еще существовало несколько больших международных картелей. Деятельность их трудно было назвать вполне законной, но они были чрезвычайно мощными и иногда брали за горло всю европейскую торговлю. В эпоху, когда Западу все время грозил бойкот со стороны какой-нибудь одной, а то и сразу всех стран, поставлявших ему сырье, это, естественно, открывало широчайшие возможности для торговых компаний, не страдающих особой щепетильностью. «Интель» прославился полным отсутствием таковой и снискал всеобщую ненависть. Все, что попадало ему в лапы, в наиболее благоприятный момент с максимальной выгодой продавалось в столице того или иного государства.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Они сделали два или три круга в кауфмановском баре на колесах, а затем вернулись к месту, откуда началась поездка. Поглаживая подбородок, Уотлинг обдумывал полученные сведения.

— Вы считаете, что это результат его деятельности в Болдершоу?

— Так считает Харрис.

— И поэтому-то на Харриса тогда напали, избили и бросили его?

— Отчасти.

— Но, как бы то ни было, чем меньше эти господа будут осведомлены в данном вопросе, тем лучше. Если уж какие-либо сведения попадали в руки «Интеля», то проследить их дальнейший путь было чрезвычайно трудно. У картеля имелось совершенно легальное представительство в Лондоне, официальная контора в Швейцарии и отделения на трех континентах. Информация передавалась по приватным каналам картеля с молниеносной быстротой, и едва ли можно было воспрепятствовать этому. Никакое расследование здесь не помогло бы. Пока вы перерывали контору на Пикадилли, интересующие вас сведения уже обменивались на марганец или бокситы за границей, в какой-нибудь не слишком дружественной вам стране. Для «Интеля» не существовало ничего святого, неприкосновенного.

— Полагаю, что Бриджер будет и дальше поставлять им сведения, — сказал Уотлинг.

— Но считается, что он уходит, — напомнил ему адъютант.

— Теперь он вряд ли уйдет. Они купят его с потрохами. — Он вздохнул. — Так или иначе, а он все знает от Флеминга. Их ведь водой не разольешь.

— Вы считаете, что Флеминг в этом замешан?

— А-ах! — Уотлинг даже отодвинулся на стуле и безнадежно махнул рукой. — Этот — просто невинный младенец. Он разболтает что угодно, только бы показать, какой он независимый. Вспомните, что произошло в Болдершоу. А теперь они к тому же осчастливят нас своим присутствием.

— Как так?

— Как? Придется-таки вам изучить их лексику и фразеологию. Они перебираются под крылышко нашего министерства — вот как. Вся компания. Флеминг непременно хочет строить свою сверхмашину в ракетном исследовательском центре в Торнессе!

— О-о!

— Но это совершенно секретно.

— Разумеется, сэр, — произнес адъютант с должной сдержанностью. — Это уже согласовано?

— Будет согласовано. Я всегда нюхом чую, когда готовится глупость. Ванденберг в ярости. Наверное, и весь комитет. Но Рейнхарт целиком за это, и Осборн, и их министр тоже. Надо думать, кабинет согласится.

— Значит, мы не можем не пустить их?

— Мы можем следить за ними. Для начала надо бы оставить при них Харриса.

— У них в Торнессе своя служба безопасности. Армейская, — с гордостью добавил адъютант. Коммодор авиации презрительно фыркнул.

— Харрис может сотрудничать с ними.

— Харрис хочет выйти из игры.

— Почему?

— Он уверен, что его засекли.

— Я не понимаю. Как так? — Уотлинг с улыбкой взглянул на него.

— Ну, они же зверски избили его в Болдершоу и, возможно, считают, что он раскопал нечто важное.

— Может быть, так оно и есть. Где он сейчас?

— Следит за ними. Потом явится доложить лично. Но Харрису не суждено было больше ни о чем докладывать. На следующее утро Джуди и Флеминг обнаружили его труп под чехлом флеминговской машины. После того как Джуди оправилась от тошноты и они побывали в полиции, тело было увезено и они наконец вернулись в институт, где их ждала телефонограмма: Флеминга срочно вызывали в министерство науки. Джуди ожидала его возвращения в обществе Кристин; чувствуя себя расстроенной и несчастной, она рассказала обо всем приехавшему Уотлингу. Кристин продолжала спокойно работать и оторвалась лишь для того, чтобы дать Джуди две таблетки аспирина. При этом у нее был вид человека, творящего добро безотносительно к достоинствам страждущих. Уезжая в министерство, Флеминг поцеловал Джуди в щеку. Она слабо улыбнулась в ответ.

— Зачем им понадобилось подбрасывать его мне? — недоуменно спросил Флеминг.

— Это не тебе. Это мне, в виде предупреждения. Флеминг возвратился в полдень, не чуя под собой ног от радости. Он стащил Кристин со стула и прижал ее к груди.

— Утверждено и подписано!

— Что? — изумленно спросила Джуди.

— Разрешение в трех экземплярах от начальства нашего турбореактивного коммодора! Они распахивают врата и пропускают нас за свои драгоценные проволочные заграждения.

— Торнесс? — спросила Кристин, выкручиваясь из его объятий. Флеминг плюхнулся на ее стол.

— Нам милостиво разрешается работать на их распрекрасных машинах, построенных на денежки налогоплательщиков. До сих пор эти машины берегли для игры в солдатики.

— Когда? — спросила Джуди. Флеминг соскользнул со стола и, подойдя к Джуди, заключил ее в объятия.

— Как только будем готовы! Мы получим первоочередное право для работы на главной машине, кроме случаев, которые уморительно именуются «государственной необходимостью». Нас избавят от утренних проверок. Нас снабдят пропусками. У нас снимут отпечатки пальцев, нам промоют мозги и поищут, не завелись ли в голове насекомые. И мы построим чудо этого века! — он отпустил Джуди и простер руки к Кристин. — Вы и я, дорогая! Мы им покажем, правда? Как это их министерское сиятельство спросил: «А это доказано?» Мы ему докажем! «Возьмем мир за углы и встряхнем», как сказала одна звезда стриптиза. А Серебряные Крылышки придет снабдить нас инструкциями. Он принялся насвистывать «Серебряные крылья на поле золотом» и потащил обеих девушек завтракать, но Джуди не могла есть. О Бриджере не было ни слуху ни духу. Уотлинг явился во второй половине дня, спокойный, но суровый, как зашедший в класс директор. Он усадил их и принялся поучать.

— Смерть Харриса — прямое следствие того, что он работал с вами.