Дмитрий Щербинин - Сборник рассказов

В налившейся тяжестью голове его били колокола и он все ждал ответа ждал, что же может она сказать против того, во что верил. Но она долго ему ничего не отвечала, а потом он почувствовал горячий дух парного молока, который теплой успокаивающей волной коснулся его мозга. И она наконец заговорила где-то совсем рядом; говорила она негромко, но проникновенно:

- А помнишь, внучек Дима, как мы в деревню ездили? Ты тогда еще маленьким был и глазки у тебя так и светились, ну прямо, как две росинки были. Помнишь - мы шли по лугу к храму, что на холме стоял? И так то ты все радовался и смеялся и смех у тебя прямо, как колокольчик был. Пришли мы в храм божий, и лик у тебя прямо, как у ангелочка был, когда ты на образа то древние смотрел и на голубя и на облака. А потом, вышли мы из храма, ты по сторонам то на свет посмотрел и засмеялся, внучек. Там и собачка была, приютил ее сторож церковный, так ты собачку ту обнял и глазки то у тебя, как росинки сверкали.

- А ведь люди тот храм сделали, слышишь - люди, а не этот бог, о которым ты сейчас начнешь толковать! Да, люди, я то их хоть и с собаками сравниваю, а все ж и люблю и жалею безмерно, ведь эти все храмы и картины, все это из них вырывается в лучшие минуты их жизни, они хоть и звери развитые, но создавать могут. И несправедливо, что пустота, а не бесконечность ждет их в конце! Понимаешь?! Люди это и собаки и боги в тоже время!

- Ох, внучек, забил ты себе голову. Ведь все так просто...

- Нет, не говори, все сложно, все очень сложно! Тебе не переубедить меня! Да теперь уже и не изменишь ничего, все - поздно, великий перелом скоро ждет все человечество...

Он вскочил из-за стола и бросился в свою комнату и, упав там на кровать, провалился в какую-то черную пропасть, в которой не было ничего.

* * *

- Наш концерн собирается выпустить несколько сотен этих аппаратов, кстати название им вы, как изобретатель, можете придумать сами.

Эти слова говорил сытым голосом, высокий подтянутый мужчина неопределенного возраста - глава всей корпорации "Электра", спустя полгода после того памятного дня. Человек этот представился, но имя его Дмитрий не услышал, так как оно ничего не значило.

- Почему так долго? - хрипловатым голосом выдохнул бледный, страшный, похожий на мертвеца Дмитрий, - вы знаете, что я пережил за это время? Это кошмар для меня был! Я ведь только раз коснулся того мира, только начал создавать, только пожил, именно ПОЖИЛ недолго и тут вновь провалился в это проклятое небытие! Раньше то я хоть стремился, создавал эту сферу, а теперь то мне только ждать приходилось, я не мог ни спать ни есть. Когда уж чувствовал, что умираю так насильно эту еду в себя впихивал. Меня ведь там ждут, что если с ней случилась там что-то? А я в это время здесь, в этой каше торчу!

- Да мы вас понимаем, и приносим свои извинения, хотя, поверьте, мы приложили все усилия, чтобы провести все необходимые исследования, разобраться в вашем труде; да и вам была предоставлена прекрасная вилла на берегу моря и все, что вам могло потребоваться.... - с зевком проговорил человек неопределенного возраста.

- Ну теперь то все? Теперь то все ваши исследования проведены, да?! Я могу, хоть ненадолго, вернуться туда! - в нетерпении перебил его Дмитрий, - Именно ненадолго, ибо я хочу вернуться потом и видеть все до конца!

- Да, одна из сфер будет предоставлена вам, и помимо нее будет выпущено их еще несколько сотен для самых богатых людей земли. Для тех, кто может заплатить за нее, скажем, несколько десятков миллионов долларов... Впрочем, вся эта суета останется в руках моих приемников, для которых пользование сферой будет строжайше запрещено... есть здесь для этого кое-какие контролирующие органы, я же, дорогой мой, ухожу на вечность в рай...

- Я протестую...

- Вы можете не начинать сейчас высказывать свою точку зрения, она нам хорошо известна. Понимаете ли, Дмитрий, если вы попытаетесь протестовать, вас попросту не станет, и ваш мир так и погибнет... И, вообще, мне очень скучно это вам говорить, так как все эти дела меня уже совсем не интересуют... Так что выбирайте - либо бесконечность, либо пустота, - с полным безразличием проговорил он.

- Моя бабушка умерла, - вдруг спокойным, усталым и печальным голосом прошептал Дмитрий, - она мне все хотела о чем-то поведать, а я ее не слушал, и теперь она ушла и, кажется, я теперь совсем один...

* * *

Мысль о том, что бабушка, все хотела ему сказать что-то, а он так и не выслушал ее, терзала его все то время пока он погружался в долгожданное плотное скопление лучей и говорил, чтобы вернули его спустя месяц.

И вот он вновь сидит на кухоньке, как и в тот бесконечно далекий вечер, и за окнами валит густой плотный снег. Прямо перед ним сидит бабушка и ласково ему улыбается.

Дмитрий улыбнулся ей и молвил:

- Прости, что я не дослушал тогда тебя. Ты говорила тогда что-то про детство, про простоту, а я был слишком уверен в своей правоте и убежал, но теперь, бабушка, что-то испугало меня. Что не знаю, но это неизвестное очень тревожит меня. Кажется, что-то пошло не так, как замышлял я изначально... нет, я не о количестве сфер: несколько сотен или несколько миллиардов - не в этом дело. Просто что-то пошло не так и нет мне покоя, научи, как мне быть, успокой меня...

Неожиданно темный снегопад за окном прекратился и воздух разом прояснился, наполнился солнечным светом, окна распахнулись и морской ветер зашумел по кухоньке. Там, за распахнутым окном, плескались теперь на безбрежье волны, а бабушка, придвинула ему чашку полную парного молока и говорила мягким, грудным голосом:

- Ты прав был внучек, а вот я не права. Все ты верно говорил и люди теперь свободными станут и жить вечно будут. Вот увидишь, что все по твоему станет... Ну а я пойду, чтобы не мешать тебе...

- Да, да, конечно иди, бабушка, - прошептал Дмитрий, а бабушка уже стала светлым облачком и вылетела в окно и затерялась среди облаков небесных.

- Катя, Катя, как же долго я не видел тебя! - воскликнул он и вот она уже стоит перед ним и в бело-серебристых ее волосах играют прощальные лучи заходящего солнца, а вокруг легонько вздрагивает одетая приглушенными цветами березовая роща. Как легко и прохладно! И в целой бесконечности нет никого, кроме них и целая бесконечность принадлежит только им.

- Как долго тебя не было, - вздрагивая от нежности легонечко, словно луговой цветок, прошептала она и лицо приблизилось, - я так ждала тебя, я так волновалась. Без тебя мне здесь было так одиноко и вот ты пришел и все вокруг засияло... Дима...

- И я только и думал о тебе, как ты здесь. Я волновался - не обидел ли тебя кто?

- Нет, нет здесь ведь никого нет. Никого кроме тебя нет в целом мире...

Он уже обнимал ее и чувствовал легкий стан и трепещущий прохладный поцелуй на устах и, кажется, легкий задыхающийся от любви шепот, но что-то не давало ему покоя и он легонько отстранил ее.