Альфред Хичкок - Истории, от которых не заснешь ночью

- Да, впрочем, любой шамбертен хорош, - утверждал Вернье, - но шамбертен 1911 года - вне всякой конкуренции. Это - nec plus ultra,* вы увидите.

* Высший класс.

Оставалось три дня до прихода теплохода, заговорили об охоте на кабана. И все трое плантаторов решили отправиться на охоту.

- Вы пойдете с нами? - спросил Прэйл у Вернье.

- У меня нет ружья, - ответил тот.

- У меня целых два, - сказал Вилмердинг, - одно можете взять вы.

В последнюю минуту, однако, Вилмердинг заметил, что упаковка каучука движется медленно и не подготовлена к отправке необходимая партия на ближайший теплоход. Поэтому, мол, он решил остаться на плантации, чтобы ускорить эту работу. Прэйл и Дорэн вместе с Вернье отправились в джунгли, которые начинались сразу за пределами плантации. Вернье заметил, как бы между прочим, что только на нем была белая колониальная каска, а на его спутниках - цвета хаки.

- Да мы далеко не пойдем, - заметил Прэйл. - Иногда кабаны подходят близко к плантации, прямо под деревья.

Они приняли решение, что Вернье пойдет прямо, а Прэйл и Дорэн зайдут справа и слева. Перед ними двигались малайцы.

Но как только оба спутника его исчезли в зарослях, Вернье остановился. Честно говоря, ему бы хотелось видеть обоих американцев не позади себя, а впереди. Джероум Стикс был опасным человеком. Детектив снял свою белую каску и повесил ее на кусты лантаны, а затем сделал несколько шагов в сторону и присел в сыроватых зарослях травы, положив между колен свое ружье. Таким образом, самого его не было видно, а видна была лишь его каска, яркое белое пятно над густой зеленью. Он подождал минут двадцать, не переставая отгонять мух и насекомых. И тогда он услышал выстрел, а потом и еще два. Четвертый выстрел попал прямо в его каску, которая взметнулась вверх, ударилась о дерево и упала на землю прямо ему под ноги. Да, Джероум Стикс умел хорошо целиться. Так все-таки, кто же из них? Вернье поднял свой головной убор. Удар пришелся на левую сторону. От Прэйла слева?.. Или от Дорэна справа?.. Он повесил каску снова на куст в то же положение, что и до выстрела, и посмотрел на дырки. Потом он их рассмотрел поближе. Пуля попала ни слева; ни справа, она летела сзади. Значит, одному из них удалось повернуть назад и приблизиться с тыла, несмотря на предосторожности. Но кому?

Он надел каску и отправился по направлению к плантации. Вернье надеялся встретить по дороге к дому того, кто стрелял. Но надежда обманула его. Он дошел до бунгало, не встретив ни одной живой души. И только полчаса спустя вернулись Прэйл и Дорэн в сопровождении малайцев, которые несли тушу убитого кабана.

И все. Больше не было ни одной заблудившейся пули. До прибытия парохода, и, когда пароход с желтыми трубами стал на якорь в устье реки, Вернье так и не догадался, кто же все-таки стрелял в него.

Теплоход прибыл после обеда, в жуткую жару, из-за которой воздух был какой-то серый. Инспектор попросил капитана простоять на якоре до полуночи, а не отправляться в обратный путь как обычно, после короткой стоянки. Ведь в любом случае в Бэлик Пэйпон он вернется до рассвета.

Повар, которого выписали из Батавии, отправился к берегу в сампане, буквально погружавшемся в воду под тяжестью корзин со съестными припасами, ящиков и огромного куска льда, завернутого в джутовую ткань. Повар тотчас по прибытии направился к дому Хира Коэрта, тут же расположился на его кухне, выпроводив оттуда своего предшественника, китайца, и начал проявлять свое искусство повара высшего класса. И из-за прекрасной, удобной кухни, и из-за времени, которое потребовалось бы на доставку всей этой провизии на плантацию, все трое американцев со гласились отправиться на ужин в $46дессу.

По старой голландской привычке ужину предшествовали несколько порций джина прямо на веранде. Вернье гордо раздавал меню, написанное по-французски, каждому гостю, а сам наблюдал за выражением лиц троих плантаторов.

ГУСИНЫЙ ПАШТЕТ С ПОРТО

ОМАР ПО-АМЕРИКАНСКИ

ТРЮФЕЛИ, ПРИГОТОВЛЕННЫЕ В ЗОЛЕ

КАБАН С СОУСОМ ИЗ МАДЕРЫ

СУФЛЕ ИЗ ЯБЛОК

ЗАБАЛЬОНЕ

РОКФОР

ПЕТИФУР

КОФЕ

МОНРАШЕ 1904 ГОДА

ШАМБЕРТЕН-КРЕЗИНЬИ 1911 ГОДА

КАСТЕЛАНСКОЕ ШАМПАНСКОЕ 1019 ГОДА

Глаза голландского инспектора и капитана парохода, которые тоже были приглашены, расширились от удивления, а лица их озарились радостью при чтении меню. На лицах американцев не было и малейшего проблеска понимания.

Плантаторы цокали языками, пробуя гусиный паштет в желе из портвейна, и громко ахнули, когда им подали дымящегося омара, издававшего аромат белого вина, коньяка и томатной подливки.

Поль Вернье сидел во главе стола, на котором сверкали блеском хрустальные стаканы, серебро, прибывшие из Батавии, и, казалось, очень забавлялся всем этим. Иногда, случалось, и ему доводилось становиться таким же шумным как и американцы, по когда заговаривали о винах, он начинал говорить совсем тихо, чином, полным благоговения.

- Вот это монраше, - говорил он, наливал себе золотистого ароматного вина к омару, - это монраше превосходит все белые вина мира. Конечно, соперничать с шамбертеном оно не может, но в 1904 году оно было таким же прекрасным, как и белое бургундское вино, а может, еще и будет.

Американцы одобрительно кивали. Белого вина было очень много, а посему пили они, не ограничивая себя. А монраше было очень хмельным вином... А истинной прелести трюфелей они, несомненно, не оценили. Трюфели были запечены в картошке прямо в золе. Стоило очистить картофельную шкурку, как оттуда сочился несказанной прелести трюфель...

Затем на горячее был подан кабан в соусе, роскошном винном соусе сиреневато-розового цвета и шампиньоны на гарнир.

- Ну а теперь, - сказал Вернье, - король вин. Лучшего, чем шамбертен, никогда не существовало. А лучшего шамбертена, чем за 1911 год, - и подавно. Смотрите-ка!

Тщательно упакованная в корзиночку с ручкой, бутылка переходила из рук в руки. Вернье обратил внимание собравшихся на паутину, которой была покрыта бутылка, а затем, налив немного вина в свой бокал, выставил его к восхищению собравшихся.

- Вы полюбуйтесь на этот цвет! - сказал он. - Настоящий рубин. Как яркое, вспыхивающее пламя. Огонь тысяч солнечных закатов. А букет-то какой! Да вы только понюхайте! Да это же чистая поэзия! Вот это вино! Если и существует вообще на свете вино, так только это! Шамбертен!

И он поднес свой бокал каждому из гостей прямо под нос и стал рассматривать по очереди каждого из них, как они вдыхают "душу вина".

- А теперь передайте мне ваши большие рюмки, пожалуйста!

Держа бутылку почти неподвижно, он наполнил рюмки на три четверти. Своим живым глазом оглядел стол. А потом вдруг опустил ложку в тарелку с кусками льда. И начал бросать кусочки в рюмки с вином.