Конни Уиллис - Не считая собаки

Ознакомительный фрагмент

– С леди Шрапнелл, сэр, – ответил Финч. – И боюсь, они оба скоро будут тут.

Мистер Дануорти словно не слышал.

– За то время, что вы его замещаете, – продолжал он расспрашивать Уордер, – проводились ли переброски куда-то еще, кроме окрестностей собора четырнадцатого ноября 1940 года?

– Да, одна. В Лондон.

– И какой там вышел сдвиг?

Серафима, судя по выражению лица, хотела отрезать: «Мне некогда!» – но передумала и замолотила по клавишам.

– Пространственный – нулевой. Временной – восемь минут.

– Значит, дело в Ковентри, – задумчиво проговорил мистер Дануорти себе под нос. – Восемь минут вперед или назад?

– Назад.

Он повернулся к Каррадерсу.

– Вы пробовали перемещаться в Ковентри пораньше и дождаться бомбежки уже там?

– Да, сэр. Всех перекидывало на более позднее время.

Мистер Дануорти снял очки, пристально изучил их и нацепил обратно.

– Сдвиги получаются разными или последовательно увеличиваются?

– Увеличиваются.

– Финч, пойдите узнайте у Киндл, заметила ли она какие-нибудь загадочные совпадения или странности в Мачингс-Энде. Нед, оставайтесь пока здесь. Мне нужно поговорить с Льюисом.

Мистер Дануорти вышел.

– Что все это значит? – Каррадерс озадаченно посмотрел ему вслед.

– Брошка леди Уиндермир, – пояснил я, садясь.

– Вставайте! – велела серафима. – Переброска готова. Занимайте позицию.

– Может быть, дождаться мистера Дануорти? – засомневался я.

– У меня девятнадцать перебросок на очереди, плюс еще одна срочная для мистера Дануорти, а еще…

– Хорошо-хорошо.

Я подхватил ранец, портплед, саквояж, корзину и двинулся к сети. Занавеси по-прежнему свисали почти до самого пола. Пришлось поставить часть поклажи на пол, приподнять вуаль, поднырнуть, а потом втащить багаж.

«Викторианская эпоха отличалась стремительным развитием науки и техники, – заявил наушник. – Телеграф, газовое освещение, дарвиновская теория происхождения видов радикально меняли образ жизни и сознание людей».

– Возьмите багаж и встаньте на отметку, – скомандовала серафима.

«Изменилось, в частности, отношение к путешествиям и поездкам. Изобретение паровоза и появление в 1863 году первой подземной железной дороги подарило викторианцам возможность путешествовать с невиданными прежде скоростями и на невиданные расстояния».

– Готовы? – Серафима занесла руку над пультом.

– Кажется. – Я оглянулся, проверяя, все ли втащил в сеть, и обнаружил торчащий наружу угол корзинки. – Минуточку! – Я подтянул ее к себе носком ботинка.

– Ну что, готовы?

«Доступность путешествий расширила горизонты сознания викторианцев и начала стирать классовые границы, которые…»

Серафима, рывком раздвинув занавеси, сдернула с меня наушник и вернулась за пульт.

– Готовы наконец?

– Да.

Она забарабанила по клавишам.

– Стойте! Я не знаю, куда мне.

– Седьмое июня 1888 года, – отчеканила она под дробный перестук.

– Я имею в виду, куда мне там идти, – пояснил я, перебирая складки занавесей в поисках щели. – Я не совсем расслышал мистера Дануорти. Из-за перебросочной болезни. Тугоухость.

– Тугодумие! – буркнула она. – Мне некогда!

Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

– Где мистер Дануорти? – донесся ее голос из коридора. Вопрос, видимо, адресовался Финчу.

Вроде бы мистер Дануорти говорил про Мачингс-Энд и про лодку – или это было в наушнике? «Пустяковое дело, даже ребенок справится», – так вроде бы он сказал.

– Где он? – повторила в коридоре серафима неожиданно похожим на леди Шрапнелл голосом.

– Где кто? – уточнил Финч.

– А то вы не знаете! – загремело за стеной. – И не говорите, что он в больнице. Я уже достаточно наигралась сегодня в кошки-мышки. Он здесь, так?

Мамочки.

– Отойдите от двери, пропустите меня! – бушевала леди Шрапнелл.

Выронив багаж, я лихорадочно озирался в поисках укрытия.

– Нет, его там нет, – храбро отпирался Финч. – Он в Рэдклиффе.

Прятаться было негде, по крайней мере в этом столетии. Поднырнув под занавеси, я метнулся к пульту, молясь про себя, чтобы серафима успела ввести все настройки.

– А я говорю, в сторону! Бадри, велите ему отойти. Мистер Генри там, и я требую, чтобы он принимался искать мой епископский пенек, а не отлынивал, симулируя какие-то там перебросочные болезни.

– Он не симулирует, – вступился Финч. – У него острейший приступ. Двоение в глазах, трудности со слухом, нарушение логических связей…

На экране светилась надпись: «Готово. Нажмите “отправить”». Я прикинул расстояние до сети.

– Он слишком слаб для перебросок, – заявил Финч.

– Глупости! – отрезала леди Шрапнелл. – Немедленно отойдите от двери и пропустите меня.

Глубоко вдохнув, я нажал «отправить» и рыбкой нырнул в сеть.

– Поверьте мне! – в отчаянии увещевал Финч. – Его там нет. Он в Крайст-Черче.

– С дороги! – скомандовала леди Шрапнелл. В коридоре началась возня.

Я приземлился подбородком прямо на метку. Опускающиеся занавеси накрыли торчащий наружу ботинок, и я поджал ногу.

– Мистер Генри, я знаю, что вы там! – протрубила леди Шрапнелл, и дверь распахнулась.

– А ведь я говорил, – раздался голос Финча. – Его там нет.

Меня тут же не стало.

Глава четвертая

Все пути ведут к свиданью.

Жесткая посадка – Разница между литературой и действительностью – Сходство паровозных гудков и воздушной сирены – Польза адреналина – Я раздумываю о своем задании – Говардс-Энд – Вовремя подвернувшаяся газета – Две пассажирки – Опоздание – Альма-матер – «Оксфорд, город грезящих шпилей» – Журнал мод – Судьба – Разгадка тайны столбенеющего перед змеей кролика – Знакомство

Я вывалился прямо на рельсы, растянулся поперек, словно Перл Уайт в сериале начала двадцатого века – только у нее багажа было поменьше. Портплед и К° живописно рассыпались вокруг, а с ними и канотье, слетевшее с головы, когда я нырял в сеть.

В ушах все еще гремел голос леди Шрапнелл. Я настороженно огляделся, поднимаясь, – нет, вроде не видно. Реки с лодками, впрочем, тоже. Рельсы тянулись по травянистой насыпи, вдоль которой росли деревья.

Первое правило после выхода из сети – определиться во времени и пространстве, но как, скажите на милость? Здесь определенно лето: небо голубое, между шпалами какие-то цветочки, однако никаких других признаков цивилизации, кроме железной дороги, не наблюдается. Значит, где-то после 1804 года.

В визиках герою непременно попадается на глаза газета с громким заголовком типа «Налет на Перл-Харбор» или «Осада Мафекинга снята!» – а рядом витрина с точнехонько идущими часами.