Лимон на снегу - Руслан Темир

диване перед телевизором, обычно она принимала темноту как сигналу ко сну, и выключение света сработало на нее как снотворное. Кир прошел в зал, осветив себе путь фонариком, и пригласил Игната Витальевича за собой. Приштин зашел следом и увидел лежащие на диване вещи.

— Не понравилось? — Он указал рукой на сложенные в стопку подарки.

Кир вопросительно посмотрел на него.

— А точно, извини, забыл. Может размер не твой?

— Я не мерял. — Лесной сел на диван.

— Почему? — Игнат Витальевич опустился рядом и взял в руки стопку.

— Не знаю. Это как то не правильно, наверное. Мне никто ни когда не дарил ничего. Я же вам за это буду должен. Вы же потратили деньги.

— Это подарок. Ты создал для человечества просто спасительное сокровище, и это лишь мелочь, которой я могу тебя за это отблагодарить. Ты сам пока еще этого не понимаешь масштаб своего изобретения. Так что не придумывай, надевай. — Он протянул Киру вязаный свитер, серый с белыми полосами.

Лесной неуверенно взял подарок и, сняв свою старую кофту, натянул его через голову. Шерсть затрещала от статического электричества и чуть щелкнула по носу разрядом. Приятно запахло озоном и новой одеждой. Размер то, что надо. Кир поднял и опустил руки, пригладил свитер по бокам. Очень тепло и удобно.

— Спасибо. — Кир захотел как-то отблагодарить, показать ту эмоцию, которую от него ждут, что ему понравилось, но изображать чувства у него никогда не получалось.

— Хорошо, что тебе подошло. Не старайся, я помню про твои чувства. — Игнат Витальевич похлопал мальчика по плечу. — Может, перекусим, пока ждем Мишу?

Кое-как разогрев на печке чайник, накрыли на стол и принялись за еду. Кушали почти молча. Кир смотрел на стол, впервые в жизни видел такое разнообразие на своем столе: сыр в разном виде, и твердый, и плавленный и «косичка», колбаса вареная, копченная, какой-то паштет в консервной банке, пряники, печенье «молочное», баранки. Многое из этого он пробовал впервые. Игнат Витальевич сам собирал некоторые бутерброды и протягивал их ребенку.

Миша приехал уже ближе к ночи. Бортовой Газ с небольшим прицепом, остановился у ворот, залив весь дом через окна светом фар.

— Подожди меня тут. Я скоро вернусь. — Игнат Витальевич накинул куртку и вышел на улицу.

Кир прильнул к окну и посмотрел, что происходит перед домом. Приштин недолго поговорил со своим водителем, затем они обменялись ключами и Миша уехал на внедорожнике.

— У вас ворота открываются? — Игнат Витальевич приоткрыл дверь из прихожей, тут же по дому потянуло морозом и запахом снега.

— Да, конечно, ключи справа от вас на гвозде висят.

— Хорошо. — Приштин повернул голову, взял ключи и вышел обратно. Через минуту послышалось шарканье снегоуборочной лопаты.

Кир быстро натянул куртку и выбежал во двор. Игнат Витальевич, открыв ворота, расчищал дорогу для грузовика к лаборатории. Мальчик схватил вторую лопату и принялся помогать. Мороз сильно крепчал, столбик термометра уже перевалил за минус пятнадцать и продолжил стремительно опускаться. Пар вырывался из легких большими клубами и затруднял и без того плохую видимость. Через полчаса активной работы грузовик, тарахтя двигателем, въехал за ворота и, развернувшись, сдал задом к сараю. В прицепе виднеется массивная, больше метра в диаметре, деревянная катушка с кабелем. Игнат Витальевич запрыгнул в кузов, и, стянув брезент, завел генератор.

— Где у тебя тут распределительный щит?

Кир указал на боковую стенку сарая, на серый металлический ящик с подходящими к нему проводами. Приштин подтянул к щитку провода от генератора и уже через несколько минут в лаборатории зажегся свет.

— Пошли готовиться. Я не думаю, что генератор выдержит много попыток, так что постараемся сделать все как можно быстрее.

Комбинезоны успели изрядно промерзнуть в выстывшей лаборатории, став более жесткими и неудобными. Кир затянул манжеты и голенища скотчем, подул в озябшие руки и направился к реактору.

«Проверить преобразователи. Протестировать работу магнитного контура. Проверить работу аварийного выключателя. Проверить работу вакуумной камеры. Ошибаться нельзя. Слишком много зависит от меня».

Страх тонкими нитями начал пробираться в живот. Кир понимал, что в случае ошибки, и не способности правильной работы реактора, их село будет обречено.

Игнат Витальевич постоянно выходил на улицу к грузовику и проверял генератор, при этом следя за шкалой преобразователей. Кир подошел к верстаку, взял журнал проверки, включил на своем магнитофоне привычную музыку и начал обходить реактор.

Вернувшись очередной раз с улицы, мужчина прислушался к электронным мелодиям, наполнявшим лабораторию и придававшим всему происходящему легкий фантастический налет, чуть улыбнулся и вышел обратно. Кир постепенно обошел все узлы и блоки реактора, тщательно проверив, и отметив в журнале галочкой. Шкала преобразователей уже показывала девяносто пять процентов, не успели полностью разрядиться после прошлого неудавшегося старта.

— Ну что, почти готово? — Игнат Витальевич подошел сзади и положил руку на плечо ребенка. Его ладонь передавала дрожь его тела. Мужчина сильно взволнован.

— Да, ректор готов к запуску. Шансы на успешный старт очень велики. — Кир еще раз пробежался глазами по журналу.

— Шансы… — усмехнулся Игнат Витальевич. Ему все чаще казалось, что он говорит со взрослым человеком в теле ребенка, слишком спокойным и мудрым он выглядит.

Раздался щелчок и шкала загорелась приятным янтарным цветом. Полный заряд — можно начинать.

Лесной подошел к пульту контроля реакции, а мужчина занял место у управления стартом.

— Ну, ни пуха как говорится! Десять! — Голос Игната Витальевича сильно дрожал.

— Девять!

— Восемь! — Кир откачал воздух из вакуумной камеры.

— Семь!

— Шесть! — Загудели магнитные ловушки.

— Пять!

— Четыре! — Подали первичное напряжение во внутренний контур.

— Три!

— Два!

— Один!

Клавиша старта утопает в панели. Ярка искра и в вакуумной камере зарождается облако плазмы колоссальной температуры, способной расплавить металл одним прикосновением. Тут же в действие включаются магнитные ловушки, удерживая плазму на безопасном расстоянии от контуров реактора. Протоны, под воздействием температуры, набирают скорость, необходимую для начала термоядерной реакции и бомбардируют вещество. Из вещества образуются изотопы гелия и титаническое количество чистой энергии. Дальше в дело включается главная особенность «Лимона» — устройство, преобразующее термоядерную энергию в электричество. Игнат Витальевич так до конца и не понял его принцип работы, но показатели напряжения на выходе из преобразователя подскочили до отметки в десять тысяч вольт.

— Да! Да! Он работает! — Приштин подбежал к Киру и радостно потряс его за плечи. — Ты гений! Слышишь! Ты просто самородок! Он реально работает!

Лесной немного испугался такой радостной реакции и чуть-чуть отстранился.

— Да, я же говорил, что он заработает. Я знал это. — Кир повернулся и посмотрел на свое детище, гудящее на всю лабораторию. — Только теперь надо подумать, как дать людям