А. Бертрам Чандлер - Гаммельнская чума (авторский сборник)

— Есть мало–помалу право руля, сэр, — ответил Карл.

— Теперь осторожнее… Значит, вы могли бы помочь, мисс… Кайн?

— Вообще‑то, Хендерсон, капитан. Но можете звать меня Памела.

— Тогда не могли бы вы… Да осторожнее, я сказал! — возглас был адресован Карлу. — Так вот… Не могли бы вы спуститься в каюту старшего помощника? Там находится моя жена. Она смогла добраться до корабля, но знали бы вы, чего ей это стоило… А я так и не успел с ней повидаться.

— Конечно! — И ее каблучки застучали вниз по трапу.

— Прямо по курсу Северная башня, — сообщил Баррет адмиралу. — Если желаете, можете прозвонить отход.

Он сменил одномильную шкалу радара на трехмильную. Потом — на шесть, двенадцать и двадцать четыре мили. Какой‑то предмет, похожий на обломки небольшого корабля… в остальном чисто.

— Только бы вырваться из этой дымовой завесы, — пробормотал Баррет. — Тогда можно будет лечь в дрейф и во всем разобраться.

— Но ведь нужно куда‑то идти! — недоуменно воскликнул адмирал.

— У вас есть предложения?

Послышались шаги — девушка возвращалась на мостик. Баррет поднял глаза и увидел, как она входит в рулевую рубку. Было слишком темно, и он сумел различить только легкую стройную фигурку. И еще понял, что у нее очень светлые волосы.

— Джейн в порядке, мистер Баррет. Несколько царапин, но я нашла ключ от аптечки и перевязала ее. Сейчас она пьет горячий сладкий чай. Думаю, все обойдется — это просто шок.

— А что радист? — спросил Кайн. — Сумел поймать что‑нибудь?

— Ни хрена! — донесся из радиорубки голос Малони.

Дым начал рассеиваться лишь на рассвете.

Море было спокойным. Корабль скользил по плоским темно–синим волнам, все дальше и дальше к югу. Безоблачное небо, четкий горизонт, и лишь прямо по курсу смутно темнел берег, окутанный туманом….. Нет, не туманом. Это был дым — горели здания и корабли, деревья, поля, дома, в которых жили люди.

Джо стоял за штурвалом, сменив на время Карла. Смуглое, лоснящееся лицо итальянца ничего не выражало. Казалось, он вот–вот провалится в дремоту, но Баррету не было нужды смотреть на компас, чтобы знать: корабль не отклонился от курса и на полградуса. Впрочем, какое это имеет значение? Они плывут в никуда. Просто потому, что плыть некуда.

Малони по–прежнему не покидал радиорубки, вслушиваясь в треск и шипение помех. Через равные промежутки времени ой бросал в немой эфир сигналы бедствия и запросы. Адмирал спустился посмотреть, как расположились его подчиненные.

“А мне не помешает проведать жену, — подумал Баррет. — Будь у старого черта хоть немного такта, он бы догадался сменить меня ненадолго”.

На мостик поднялась Памела Хендерсон, в руках — поднос, на нем чайник, чашки, молочник и сахарница, а также тарелка только что поджаренных тостов. Баррет опустил крышку откидного столика и принял у девушки поднос.

— Благодарю, — сказал он. — Вы не подмените меня на пару минут? Хочу зайти к Джейн.

— Она спит. Я как раз от нее. Но вам тоже стоит отдохнуть. Я вижу, о вас просто забыли.

— Все, кроме вас.

Она улыбнулась, и Баррет впервые обратил внимание на ее лицо. Волевой, почти квадратный подбородок, точеные скулы… И все же она слишком женственна, чтобы казаться суровой. Белозубая улыбка создавала великолепный контраст с темным загаром, а блестящие волосы казались почти серебряными.

— Молока? — спросила она. — Сахару?

Ни дать ни взять хозяйка званого вечера в каком‑нибудь фешенебельном коттедже.

— Как я вам признателен, — заметил Баррет, вонзая зубы в горячий аппетитный тост.

— Я добровольно за это взялась, вы же знаете.

— Конечно, Памела.

— А вас как зовут, когда вы наверху и застегнуты на все пуговицы?

— Баррет. Тимоти. Если коротко — Тим.

— Я так и буду вас звать. А вы зовите меня Памела. Но, умоляю, только не Пэм.

— Принимается, — ответил он.

Несколько минут они сосредоточенно поглощали тосты, запивая чаем. Наконец Памела нарушила молчание:

— И что теперь?

Вначале он не понял вопроса. Эта девушка провела на мостике несколько минут — и уже между ними установилось непередаваемое чувство близости. Он остро ощущал ее женственность.

— Что теперь? — снова спросила она.

— Будем идти этим курсом до рассвета. К тому времени дым рассеется и не будет риска налететь на кого‑нибудь. Потом я остановлю судно.

— Но у вас ведь есть радар.

— Сейчас он выключен. Приборам тоже надо отдыхать.

— А зачем останавливаться?

— Потому что запас топлива у нас ограничен. Нет смысла жечь его напропалую, прежде чем мы определимся, куда двигаться.

— Понятно, — задумчиво протянула она. — А что с пищей и пресной водой, Тим? Поскольку я назначила себя стюардом — разумеется, безвозмездно — это теперь моя забота.

— Пища есть. А вот с пресной водой могут начаться проблемы. Надо что‑то придумать… Продуктов хоть отбавляй, можете сами убедиться. Полный трюм картофеля — несколько тонн, если не ошибаюсь, а еще консервированные овощи и фрукты.

Баррет заморгал: на горизонте показался раскаленный солнечный диск. Обернувшись, он обнаружил, что за кормой лежит примерно миль пять чистого пространства, отделяющего их от полосы дыма. Он не спеша подошел к телеграфному аппарату машинного отделения, перевел обе рукоятки в положение “стоп” с двойным звонком, подождал, пока стрелки не сдвинутся в ответ. Звонки прозвучали неожиданно громко. Затем вернулся в рулевую рубку, снял трубку телефона машинного отделения и нажал кнопку вызова.

— Мистер Феррис, вам лучше подняться. Не знаю, когда нам снова понадобится полный ход… думаю, не в ближайшее время.

На мостике величаво возвышался Кайн. Шорты, сандалии и рубашка с веселым рисунком — все это слабо напоминало парадный китель, но и без него адмирала окружала аура непререкаемого авторитета. Однако Баррет не спешил поддаться этим чарам. Под пестрой адмиральской рубашкой внятно топорщился табельный револьвер, и его вид действовал отрезвляюще.

— Почему остановились, Баррет? — осведомился адмирал.

— Потому что я так решил.

— Как старший из присутствующих офицеров я…

— Но только не на этом корабле. Здесь я старший офицер, поскольку несу ответственность за это судно и его владельцев.

— Позвольте мне договорить, молодой человек. Так вот, как старший из присутствующих офицеров, я желаю знать, почему вы решили лечь в дрейф.

— Потому что мы не можем идти в никуда, сэр. Потому что топлива у нас не очень много, и мы не можем жечь его впустую. Прежде всего надо определить пункт назначения.