Джулиан Мэй - Вторжение

Не успел я удивиться, как Дени предупредил меня:

Еще один рывок, дядя Роги. Все, на что ты способен… через зеркальную поверхность!

Наши сцепленные умы рванулись вперед, на этот раз я и впрямь потерял сознание, испытав лишь секундную вспышку смертельной агонии. А когда пришел в себя, уже сидел на софе в своей хановерской квартире, и голова моя пульсировала, словно ее только что сунули в унитаз и спустили воду. Я услышал в ванной звуки рвоты и воды, бегущей в раковину. Через несколько минут с видом живого трупа вошел Дени, вытирая полотенцем мокрые волосы.

– Ну что, мы прорвались через чертов купол? – прошептал я.

– Нет.

– Механический умственный экран, не так ли?.. Говорят, его невозможно создать.

– Я этого не говорил.

Он поднял с пола свой дождевик. Никогда еще я не видел племянника в таком измочаленном состоянии. Его эмоции были от меня полностью скрыты.

– Ты понимаешь, что они могут преградить доступ Психоглазу? – допытывался я. – За этой штукой они вольны делать все, что им заблагорассудится, а адепты ВЭ никогда не узнают! Если ты не смог через нее прорваться, значит, ни один мета не сможет… Есть какой-нибудь способ его вскрыть?

– Разрушить генератор, – сказал Дени. – А помимо этого – не знаю. Надо будет создать собственный и поэкспериментировать. – Он открыл входную дверь. – Еще раз спасибо, дядя Роги.

– Но мы снова на нуле! – закричал я. – Китайцы дико ненавидят русских и наоборот. Они начнут гонку вооружений и, может, даже нанесут упреждающий удар!

– Спокойной ночи. – Дверь закрылась.

Я выплюнул ему вслед грязное ругательство и удивился, как это Марсель упустил случай, выйдя из кухни, облить меня презрением. Он лишь вскочил на хромоногий стул, встопорщил усы и уставился на почти полную бутылку шотландского виски.

– Самая разумная идея за ночь, – согласился я и прилег на софу приканчивать виски под барабанный гром дождя по стеклу.

А кот снова свернулся калачиком у моих ног.

22

Нью-Йорк, Земля

4 марта 2012 года

В Институте Слоуна-Кеттеринга работала целая группа оперантов, поэтому доктор Колвин Пристайн врубил умственный щит на максимальную мощность. Напряжение после трехчасовой консультации отпустило лишь в такси, и он пришел в себя уже перед входом в отель «Плаза», услышав, как перепуганный водитель стучит в стекло.

– Ради Бога, ничего страшного! – простонал Пристайн. – Уж и задремать нельзя на минутку! – Он вставил кредитную карточку в прорезь бронированной перегородки. – Возьми пятнадцать.

– Могу я чем-нибудь помочь, доктор Пристайн? – Швейцар предупредительно поднял над ним зонтик и протянул руку в белой перчатке.

– Нет. – Доктор вытащил карточку, вышел и зашагал к отелю.

Арнольд Паккала ждал его в вестибюле.

Что он сказал?

Черты Пристайна были сложены в привычную гримасу рассеянного добродушия. Ум его оставался непроницаемым за верхним слоем.

Передай Киру, что я поднимаюсь.

???

Пристайн повернулся спиной к помощнику и направился к лифту. Он держался начеку, чтобы отразить любую попытку принуждения, но Арнольд лишь постоял немного, глядя ему вслед и строя догадки, затем вошел в телефонную кабину.

Не успел доктор выйти из лифта, как двери апартаментов распахнулись перед ним. Адам Грондин, более замкнутый, чем Паккала, даже не пытался любопытствовать.

– Босс в гостиной.

Пристайн кивнул, сбросил пальто и вытащил папку из дипломата

– Собери вещи. Он отправится немедля.

– Черт! – прошептал Грондин. – Черт, черт, черт!..

– Свяжись с миссис Трамбле и попроси ее подождать у телефона. Думаю, он сам захочет ей сказать.

– О'кей, док.

Пристайн прошел в гостиную и плотно закрыл за собой дверь. Киран в халате стоял у окна, сцепив руки за спиной.

– Садись, Кол. Выпьешь чего-нибудь?.. Не утруждай себя словами – просто откройся.

Со слезами на глазах доктор повиновался.

Киран О'Коннор глянул вниз на центральный парк. Клочья тумана запутались в набухших почками ветвях деревьев. Конный полицейский остановился у скамьи, где лежал укрытый газетами бродяга, и поднес к губам мегафон.

– Надо же, – сказал Киран, – любопытный случай божественного возмездия… Это было бы знаменательно, когда б не тот факт, что меня уже не остановить.

– Но, Кир, у тебя метастазы. И лимфография и изоферменты показывают…

– Хватит, я все понял.

– Я договорился, тебя немедленно положат под чужим именем…

– Нет.

– Но это необходимо!

Киран засмеялся.

– Вы, доктора… привыкли выносить решения о жизни и смерти. (Не будь дураком, Кол, на кой черт мне твои паллиативы, твоя ослабляющая мозг химия, я всю жизнь прожил в боли и это приму… Я сохраню свои силы, пока Черная Мать не заберет меня и всех остальных… мне даже приятен Ее жест в доказательство того, что я самый любимый, как Она всегда говорила, где твоя вера, где твоя любовь, я скорректирую чертову заразу, отражу материю умом, другие операнты могут, почему не я? )

Ты не достиг таких высот в коррекции. Есть хорошие целители, есть плохие, а самокоррекция, наименее изученная область, она вся состоит из подсознательных факторов, способных не только стимулировать, но и усугублять…

Киран повернулся, взмахом руки оборвав разглагольствования доктора.

– Довольно, Кол. Я согласился на твое обследование, потому что… мне было интересно. Наверно, я предчувствовал что-то в таком роде, когда еще только выходил на старт. Л это лишь сигнал.

– Но если отказаться от всякой терапии, боль станет невыносимой.

– Ты же знаешь, для меня ничего невыносимого нет. (Кроме неверности .)

Пристайн обреченно свесил голову.

– Ты босс. – Он помедлил. – Я попросил Адама соединить тебя с дочерью. Решил, что ты захочешь ей сообщить. Извини, если я был не прав.

Лицо Кирана окаменело. Странно искаженный образ Шэннон засверкал на его безупречно гладком и твердом умственном экране. Но тут же исчез, и Киран улыбнулся.

– Учитывая твое мрачное пророчество насчет самокоррекции, сколько мне еще осталось терпеть?

– То, что ты сейчас терпишь, уже чудо!

Киран одобрительно хмыкнул.

– Что ж, все просто, как апельсин. Думаю, мне лучше всего вернуться в Чикаго. Поди скажи Шэннон, что это ложная тревога. Что я здоров как бык.

Пристайн вздохнул.

– Ты босс, – повторил он.

Беззвучно смеясь, Киран снова повернулся к окну.

– Бедная девочка. То-то обрадуется!

23

Выдержки из «Нью-Йорк таймс»

1 мая 2012 года

СИГМА-ПОЛЕ – ДЕШЕВЫЙ И НАДЕЖНЫЙ