Норман Спинрад - Русская весна

Лицо президента Вольфовица посуровело. Он продолжал:

"Мне приходится доигрывать партию, которую начали они, как и господин Горбачев принужден был играть против дурных традиций, накопленных за семьдесят лет. Так и президенту Горченко пришлось взять в руки чужие крапленые карты. Друзья, в этом мире неоткуда взяться справедливости, если мы сами не будем поступать справедливо. А потому надо поставить крест на прошлом, сесть за честную игру и попробовать зажечь хоть несколько свечей во мраке".

– И у тебя сейчас верная карта, Нат? – пробормотал Бобби, не отрывая глаз от экрана. Он не знал, как легли карты, но ясно видел, что Нат выигрывает. Уж очень уверенно он положил руки ладонями вниз на стол и подался в сторону камеры.

"Президент Горченко попросил меня первым зажечь свечу, – сказал он. – Он предложил изъять Украину из-под ядерного зонтика "Космокрепости Америка". Я могу это сделать. Но это не воспрепятствует украинцам использовать ракеты "хлопушка" против Советского Союза и Красной Армии, а тогда дьявол атомной войны вырвется на свободу."

Вольфовиц помолчал, почесал затылок, насупил брови, словно изучал карты – изображая при этом нерешительность.

"А потому, без дальних слов, предлагаю поднять ставки всерьез, чтобы отделить мужчин от мальчиков, а мальчиков – от их игрушек…"

– Сейчас выдаст – ох выдаст! – бормотал Бобби. "Почему, собственно говоря, "Космокрепость Америка" должна защищать одних в ущерб другим? – продолжал президент. – Заявляю официально, что отныне ее защита простирается над всем миром, включая всю территорию Советского Союза и Украины. С настоящего момента любая ракета, выпущенная против кого-то, будет уничтожена. Если кто сомневается в наших возможностях – извольте, рискните. Зарядов у нас хватит, чтобы превратить Марс в ровную площадку, а случая их испытать у нас не было, и за пультами сидит уйма пай-мальчиков, у которых лет двадцать руки чешутся понажимать кнопки – так, чтобы пострелять в цель. Ах да, господин Кронько, вот что еще: это мы программировали системы управления ваших ракет…"

– Господи, это блестяще! – завопил Бобби.

– Блестяще? – сказала мать. – Это гарантия, что Красная Армия займет Украину!

"Как русские и украинцы будут улаживать свои отношения в безъядерной манере, не мое дело, – продолжал Вольфовиц. – Я не намерен встревать в чужое дело о разводе. Но, будучи отныне сторонним наблюдателем, я хочу как друг семьи предложить некий совет – задаром".

Он по-петушиному склонил голову набок и горестно потряс ею.

"Ну, чего ради пускать друг другу кровь? – сказал он. – Кто выиграет? Если украинцы обретут независимость в результате блестящей победы, им придется соседствовать с озлобленной страной, у которой в три раза больше земли, а у власти стоят осатанелые от ярости "медведи". Если же русским удастся оккупировать Украину, они повесят себе камень на шею – мы это сотворили сами в Латинской Америке.

Вольфовиц откинулся в кресле и взглянул куда-то вверх.

– Уж сколько лет мы силой оружия принуждаем Латинскую Америку любить нас, а чего получили? Мы разлетелись – давай тащи их сырье, у них рабочая сила по дешевке, рынок в кулаке, экономика в кулаке – ан нет, расходы на оккупацию пожирают прибыли, движение сопротивления разрушает тамошнюю экономическую инфраструктуру. Кончается тем, что мы вынуждены их субсидировать, это наша судьба – не уходить же оттуда с позором! Знакомая картина? Вот почему Горбачев много лет назад ослабил путы, стягивающие его славянскую империю. Впрочем, теперь такой проблемы нет. – Натан Вольфовиц обаятельно улыбнулся. – Я только что ее убрал. Впрочем, всем нам придется поступиться суверенитетом, чтобы спасти свои задницы. Идиотские претензии на исключительность едва нас не погубили. Я прошу русский и украинский народы разойтись мирно. Я просил бы советское правительство дать украинцам национальный суверенитет в таком объеме, чтобы они могли вступить в Объединенную Европу, а Украинскую Республику прошу поступиться частью экономического суверенитета, чтобы устоять в конкурентной борьбе на международных рынках. Детали я оставляю вам, решайте сами. Только сделайте, а? Я буду просто счастлив".

– Что такое он говорит! – вскинулась мать. – Он просит о невозможном!

"А вам очень выгодно меня осчастливить, – продолжал Вольфовиц. – Соединенные Штаты тоже отдадут кусочек своего суверенитета, ради примера всему миру. После того – подчеркиваю, только после того, как по просьбе советского правительства Украина будет принята в Объединенную Европу, Соединенные Штаты сами обратятся с просьбой о приеме".

– Он всегда мечтал об этом! – воскликнул Бобби. – И мы все мечтали об этом!

– Пустые фантазии, Роберт. Америке вовек не выплатить свои долги Европе!

"И нас захотят принять, и еще как! – разливался тем временем Вольфовиц. – Потому что Соединенные Штаты согласятся передать Европарламенту контроль над "Космокрепостью Америка". Если мы объявили, что все страны отныне лишаются права использовать ядерное оружие, то логично, чтобы мы не были исключением, а потому щит должен быть передан под контроль мирового сообщества".

– Ему никто этого не позволит! – запинаясь, сказал Джерри. – Он… он погорит!

– Нет – насколько я знаю Ната Вольфовица, – возразил Бобби.

Вольфовиц откинулся в кресле и сложил руки на груди.

"Разумеется, некоторые завопят, что мы платим за вход величайшим деревянным чеком в истории мира и финансов. – Он пожал плечами. – Ну, что я могу сказать: денег у нас нет. А если бы мы что и наскребли, мы не вправе нищать дальше. Трудно оценить, сколько нам нужно для поправки дел. Так же трудно подсчитать, в какую сумму нам обошлась "Космокрепость". Но держу пари, цифры будут похожие. – Вольфовиц ухмыльнулся, и в его глазах забегали чертики. – Словом, не будем сквалыгами. Не будем торговаться. Давайте договоримся: мы даем вам "Космокрепость Америку", вы списываете наш долг. И мы квиты. По-моему, это не та сделка, от которой легко отказаться, а?"

Было видно, что он едва сдерживает смех.

"Сами понимаете – после того, как мы вылетели в трубу из-за постройки этой проклятой штуковины, нельзя требовать, чтобы мы отдали ее за здорово живешь!"

Бобби так и покатился со смеху. Чем дольше он смеялся, тем больше его разбирало. У него заболели бока, а он все хохотал – словно хотел отсмеяться за все человечество.

"Вы слушали обращение президента Соединенных Штатов…"

– ….говорившего с вами из мужской комнаты Белого дома, Вашингтон, округ Колумбия, – закончил Бобби и снова разразился смехом.