Тэд Уильямс - Город золотых теней

Дако кивнул, не поднимая головы.

— Все нормально, Рени. Вы здесь желанные гости.

— Папа, спасибо за песню.

Длинный Джозеф посмотрел на нее тоскливым взглядом и печально улыбнулся.

— Да не за что, детка. Я просто пытаюсь тащить свою ношу.

Она то всплывала, то вновь погружалась в причудливую и тревожную полудрему, зная, что множество нерешенных проблем не подпустят ее к драгоценному сну. Рени изо всех сил рвалась к долгожданному забвению, но оно по-прежнему оставалось недосягаемым. В конце концов она села, включила свет и тут же выключила, отдав предпочтение темноте. Ей вспомнились слова Ксаббу. Фраза влилась в поток беспорядочных мыслей, как припев популярной песни: «… Такое, что радует людей, что сближает их, а не разъединяет».

Да, но что она и ее друзья могли сделать в такой ситуации? И почему она вновь оказалась в роли лидера? Неужели никто другой не мог взять на себя ответственность за их жизни?

Рени подумала об отце, который храпел сейчас в соседней комнате, и лишь воспоминания о приятном вечере, проведенном в кругу друзей, смягчил ее негодование. Отец совершенно не оказывал ей поддержки. Как бы мало она ни спала этой ночью, он скоро начнет зудеть, что уже встал, а завтрак еще не готов. Он привык быть опекаемым и ожидаемым. Наверное, таким его сделала мать, по каким-то причинам смирившаяся с унаследованной идеей об образе африканского мужчины. Так уж повелось, что мужчины всегда сидели у костра, хвастаясь газелью, убитой три недели назад, а женщины в это время готовили пищу, шили одежду и заботились о детях. Кроме того, им приходилось обхаживать своих мужей, этих больших проказливых детей, которые обижались, если их не считали центром вселенной…

Она чувствовала, что ее переполняет гнев — гнев на отца и Стивена… за его дурацкое бегство. Рени не хотела сердиться на брата, но все равно сердилась. Он убежал от нее. Он отверг ее любовь и боль. И вот теперь он лежал под системой — безмолвный и ни к чему не восприимчивый.

Интересно, изменилась бы их жизнь, если бы мать не умерла? Рени попыталась представить себе быт, где кто-то еще мог подставить свое плечо под бремя забот. Однако ей не удалось вообразить такую реальность. О Боже, нормальная юность, вполне обычная для других людей, когда девушка может думать только об учебе и своих друзьях. Летний приработок по желанию, а не утомительная работа после занятий в университете. Но нет — мечты о подобной жизни были чисто интеллектуальным упражнением, потому что женщина из этого выдуманного мира абсолютно не походила бы на нее. Другая Рени, один из нереальных образов в Зазеркалье Алисы.

Ей вспомнилась мать — красивая и стройная Мириам. Зачем она тогда вышла из дома? Если бы в магазин ходил отец, они и сегодня жили бы вместе. Одна ее широкая улыбка, появлявшаяся на темном лице, как чудесный подарок в руке волшебника, могла бы исцелить тоску и одиночество Рени. Но мать и ее улыбка превратились теперь в далекие воспоминания, которые становились с каждым годом все слабее и слабее.

«Сближает, а не разъединяет», — сказал Ксаббу. Нет, это не ее проблема. Но одиночество тоже бывает Великим и Малым. Рени всегда окружали люди. Они крутились вокруг нее, словно ожидали, что она сделает то, чего не могли они сами.

Впрочем, она не горевала по этому поводу. Лидером быть легче — помогая другим, она становилась сильнее. Любая просьба о помощи с ее стороны могла лишь помешать умению справляться с проблемами.

«Но мне действительно нужна помощь! Я не справлюсь сама. Тем более что у меня нет ни одной толковой идеи».

— Я изо всех сил пытаюсь найти решение, Рени. — Голос Мартины не обнадеживал. — То оборудование, о котором говорил нам Сингх, стоит очень дорого. Я приобрела для тебя некоторые устройства, но на полную оснастку моих денег, конечно же, не хватит. Видели бы вы, как я теперь живу. Все ушло на мою собственную виртуальную капсулу.

Рени смотрела на черный экран, сожалея, что не может видеть сим Мартины. Люди привыкли наблюдать за лицами собеседников, выискивая в них намеки, дополнительную информацию или просто подтверждение, что вас еще кто-то слушает. Помехи и отсутствие видеосигнала встречались и в сетях общественных каналов, но там человек, по крайней мере, общался с теми, кого знал по реальной жизни. Рени была благодарна Мартине за щедрость и участие, но она не чувствовала к ней той близости, которая обычно возникает между двумя настоящими подругами. Интересно, кем была эта женщина? От кого она скрывалась? Не странно ли, что дама, так настойчиво добивавшаяся уединения, вдруг с головой окунулась в безумие Иноземья?

— Представляю, как это было нелегко, Мартина. Я очень ценю вашу помощь. Но вы должны меня понять — я не могу отдать им Стивена без борьбы. Чтобы найти всех этих ублюдков, мне нужно узнать, кто они такие. Я хочу понять, что они затеяли, черт возьми!

— А как вы себя чувствуете? — внезапно спросила Мартина.

— Что? Прекрасно. Немного смущена. И ужасно устала.

— Я не об этом. Как вы там?

Рени вдруг увидела черноту экрана совсем по-другому — как темное окно исповедальни. Ей захотелось рассказать француженке обо всем: о навязчивых страхах за Стивена, о нелепой и почти материнской любви к отцу, о леденящем ужасе перед силами, которые гнались за ними по следу. Все это давило на нее, как рухнувшая крыша, и Рени с радостью излила бы кому-нибудь свою душу. В какой-то миг она почувствовала, что Мартина, несмотря на окружавшую ее тайну, могла бы стать хорошей подругой. И в то же время Рени боялась довериться этой почти незнакомой женщине, в чьи руки она уже вложила нить своей жизни. Существовала четкая грань между отчаянием и полной потерей самоконтроля.

— Со мной все хорошо. Просто немного завертелась. Позвоните, если что-то узнаете. Или услышите о нашем приятеле Анахорете.

— Хорошо. Спокойной ночи, Рени.

— Спасибо вам, Мартина.

Она снова легла в постель, довольная, что совершила хоть какое-то действие.

Проверив утром свой абонентский номер в политехе, она обнаружила несколько сообщений, связанных с ее временной отставкой, — предупреждение об отмене сетевых привилегий, информация о предварительном слушании дела и требование о возврате кодовых файлов различных систем. В разделе «Личное» значилось одно видеописьмо.

— Рени, прошу тебя, перезвони. — Лицо Дель Рея было свежевыбритым, словно он, оставляя сообщение, собирался на какую-то важную встречу. Щетина на его лице росла быстрее, чем у всех других мужчин, которых Рени встречала. — Я тревожусь о тебе.

Мышцы ее живота рефлекторно напряглись. Что он подразумевал под своим «тревожусь»? Обычное сочувствие бывшей подруге, которая потеряла работу? Он теперь женат. Интересно, как зовут его супругу — Блозэм, Дейзи или что-то такое же глупое? А, собственно, почему она должна интересоваться этим? Рени уже давно похоронила свои чувства к Дель Рею. Она не хотела, чтобы он вновь появлялся в ее жизни. В такой круговерти проблем, которые навалились на нее, ей оставалось лишь послать его подальше.