Стивен Дональдсон - Мордант превыше всего!

Он вновь попытался улыбнуться — на сей раз неудачно. Затем без какого-либо вступления сказал:

— Вы, вероятно, удивляетесь, почему я привел вас сюда? Ну, я не смогу ответить. Даже если бы у меня был ответ, он, вероятно, для вас не имел бы никакого смысла. Но я хочу вам рассказать еще кое-что о короле Джойсе.

Териза приняла изменение темы беседы и ждала, что он скажет дальше.

— Знаете ли, взаимосвязь между воплотимым, предсказаниями и судьбой — интересная философская проблема. — Тон Знатока был спокойным, но глаза выдавали возбужденное состояние. Своим видом он все больше напоминал голодного паука. — Прежде чем Джойс появился на свет, я уже был, что называется, "ручным воплотителем" кадуольского князя, правившего Демесне и Орисоном. Он был домашним тираном, изобретательным в своих издевательствах, и я уже начинал испытывать отчаяние. И поэтому попытался устроить предсказание для ребенка, который должен был родиться.

К сожалению, мне не удалось отлить плоское зеркало, показывающее то самое место, в котором оно и находится. Лучшее, чего я смог добиться — это холм поблизости от Орисона, — холм, — добавил он значительно, — находящийся сейчас внутри замка. Фактически, теперь он служит основанием башни, где расположены королевские покои.

Но в то время, — продолжал Хэвелок, — все, что я мог увидеть в зеркале — это конюшни, где князь позволял нам оставлять наших жалких лошадок.

Естественно, я мог бы подождать, пока ребенок подрастет достаточно для того, чтобы самостоятельно прийти в конюшню. Но, как я уже сказал, меня мучило отчаяние. И в одну темную ночь, вскоре после того, как он был рожден, я украл маленького Джойса из его люльки и отнес в конюшни, где рискнул оставить одного на куче соломы, а сам побежал в свою небольшую лабораторию, чтобы заняться предсказанием.

Он простудился и чуть не умер — но я получил то, что хотел.

С того места, где стоял Хэвелок, нельзя было видеть Джерадина и Артагеля, находившихся за пилоном. Териза глянула в их сторону, удостоверяясь в улучшении состояния Артагеля — и пытаясь предупредить их, чтобы они не вмешивались. Затем стала внимательно следить за рассказом Знатока.

— Это было значительное предсказание, необычайно значимое по одним причинам и безумно сомнительное по другим. С одной стороны, оно вполне определенно говорило о том, что Джойс сделает себя королем. Но с другой, оно не сказало почти ничего о том, как он этого добьется. Оно не показало ни одной из битв, которые ему предстояло выиграть, ни одного из принятых им решений. Таким образом, предсказание не могло служить нам руководством к каким-либо действиям. Самое большее, что оно нам давало — это подтверждение правильности уже полученных результатов — таких, например, как создание Гильдии — путем идентификации каких-либо событий с тем, что мы могли видеть среди воплотимого в зеркале предсказания.

Позвольте, я приведу пример, — сказал он мрачно, несмотря на то, что безумие в его взгляде все возрастало, — Согласно моему предсказанию, Джойс стал королем уже в старости. После того, как огромная дыра неясного происхождения появилась в стене Орисона.

Когда Териза молча уставилась на него, в то время как Джерадин и Артагель старались скрыть изумление, Хэвелок позволил себе пожать плечами. Она была уверена — он хочет сообщить ей нечто важное, нечто, вероятно, недоступное ее пониманию. — В то время мысль о том, что придется ждать так долго, подействовала на меня угнетающе — и я чуть не решил так и оставить Джойса на конюшне. Но с тех пор у меня было более чем достаточно времени для поиска ответа на вопрос, что было не так. Исказил ли я сам предсказанное, воздействуя на естественный ход событий? Способен ли сам факт создания предсказания повлиять на предсказываемое? Или тут сказались другие факторы? Изменилась ли судьба короля Джойс из-за того, что он оказался сильнее — или слабее? — чем если бы он не простудился этой ночью и чуть не умер?

Наше положение было бы гораздо лучше, если б мы знали ответы на подобные вопросы.

И, словно внезапно преобразившись, он стал совершенно другим человеком, расслабил свою неудобную позу и бесцеремонно почесался. Достоинство и самоконтроль, свойственные ему, моментально исчезли. Хламида Знатока выглядела настолько старой и грязной, что в ней вполне могли водиться вши. Затем Хэвелок внезапно вернулся в прежнее состояние.

— Я расскажу вам еще кое о чем, что было в моем предсказании. Но обещайте никому никогда не говорить об этом. Никогда-никогда-никогда. — Должно быть, сохранять здравый рассудок удавалось ему с великим трудом — несмотря на то, что в комнате было очень прохладно, по его лбу катились горошины пота.

— Естественно, тогда я не знал, что это были его дочери. Но сейчас это очевидно.

Странность его взгляда все же проступила через напряженные черты.

— Вы не можете себе представить, чем занималась Мисте.

Чтобы сдержаться, Териза впилась ногтями в ладони.

— Естественно, не можете представить, — пробурчал Хэвелок, словно услышал в ответ нечто оскорбительное. — Откуда вам? Вот почему я собираюсь сказать вам это.

— Я видел ее, — сказал он с сарказмом в голосе, — рядом с фигурой, удивительно напоминающей Воина Гилбура. Мисте выглядела так, словно умоляла его не убивать ее.

Териза оказалась сильнее, более устойчивой к неожиданностям, чем ей казалось. Но она не подозревала, что может испытывать больший ужас, чем пережила совсем недавно. Хэвелок знал, куда направилась Мисте. Наверное, знал об этом и король Джойс. Наверное, он знал об этом давно. Умоляла его не убивать ее. Мисте!

Похолодев от страха, Териза чуть слышно спросила:

— Он убил ее? Неужели она прошла через все это лишь для того, чтобы ее убили?

Но, похоже, Хэвелок не слышал ее. Пока она выдыхала свои вопросы, Джерадин сделал несколько шагов в их сторону, спрашивая:

— Значит, Мисте находится с Воином? Вот почему никто не видел ее! Знает ли об этом король Джойс?

С яростью на лице Хэвелок резко развернулся, словно собираясь ударить Джерадина. Его разворот внезапно сменился пируэтом, и он завершил круг, размахивая руками, словно дряхлая ворона крыльями. Когда он остановился, то смотрел так, словно хотел стереть Джерадина в порошок, но тут же рассмеялся, и его голос был хриплым от сдерживаемой радости.

— Знаете, какая разница между пригодником и подлецом?

Замерев от обиды, Джерадин уставился на безумного воплотителя.

Знаток Хэвелок поднес руку к лицу и принялся перебирать пальцами по губам, как бы дразня его. Затем остановился и выдал свой ответ: