Дэвид Зинделл - Экстр

– Еще бы – ведь я не могу вести твой корабль, верно, пилот?

– Я тоже не могу выбирать. Битва за космодром еще не выиграна.

Но прошло еще два дня, и Харра постучалась к Данло, чтобы сообщить ему о великой победе. То, что Святая Иви пришла к нему в то время, когда весь мир вокруг них разваливался на части, удивило Данло. Они разговаривали наедине впервые после того завтрака перед его Вхождением к мертвым.

– Входите, пожалуйста, – сказал он, распахивая дверь.

Харра немного помедлила на пороге, с грустью глядя на спящего человека, раненного в бою за космодром. Раненые, лежащие на раскладных койках и пенопластовых матрасах, заполнили вебь коридор, и во дворце, помимо обычных гидроксилов, сульфатов и альгедидов, пахло теперь кровью, гноем и горелым мясом. Женщины и дети в перепачканных белых кимоно сновали между стонущими Архитекторами, разнося воду и пищу. Немногим счастливцам доставался чай из алаквы, немного облегчающий боль. Харра для визита к Данло надела свежее кимоно, но и его шелковый подол уже испачкался кровью в том месте, где какой-то страдалец прильнул к нему лицом. Для Святой Иви, как и для любого другого, пройти по коридорам дворца было нелегкой задачей.

– Пожалуйста, посидите со мной немного, – сказал Данло. – Присядьте, благословенная Иви, – вы, должно быть, очень устали..

Харра со вздохом потерла морщинистую кожу вокруг глаз.

Она действительно выглядела смертельно уставшей, ее карие глаза ввалились, лицо осунулось и побледнело. Сейчас ей, пожалуй, можно было дать все ее 128 лет.

– Спасибо. – Ее обычно звучный голос охрип и ослаб, как будто она последние дни говорила не умолкая. – Нам очень приятно будет посидеть с вами.

Данло пригласил ее в алтарную комнату и усадил на одну из белых подушек. Харра держала в дрожащих руках образник – такой же, как у Данло; даже Святые Иви никогда не выходят из своих комнат без личного компьютера. Данло с улыбкой взял у нее образник и поставил на алтарь рядом со своим, а потом сел на другую подушку напротив Харры.

– У меня нет чая, чтобы предложить вам, благословенная Иви. Прошу прощения.

– Не нужно извиняться. Мы сегодня и так уже выпили слишком много чая.

Данло с грустной улыбкой посмотрел ей в глаза. Честность Харры не уступала ее доброте, но он не думал, что сейчас она говорит правду. Чай приберегали для раненых, и вряд ли Харра после контактной церемонии выпила больше чашечки. Сам Данло пил только воду.

– У вас тоже усталый вид, пилот, – заметила Харра.

– Мы все устали, правда?

– Мы слышали, что вы не спите с самого начала третьей битвы за космодром. Трое суток, пилот.

– Трудно спать, когда люди кричат и просят пить.

Из смежной спальни, словно в ответ на эти слова, донесся тихий стон. Там среди цветов и отодвинутой по углам роскошной мебели, лежали на полу четверо умирающих. Одним из них был дворцовый служитель Томас Ивиэль. Данло почти непрерывно готовил им чай, менял повязки, выносил тазы с кровью, желчью и прочим, что выделяет обожженное, изломанное человеческое тело.

– Как же вы обходитесь без сна целых трое суток? – спросила Харра.

Данло с улыбкой потер глаза.

– А много ли вы сами спали за эти дни, благословенная Харра?

– Но мы – Святая Иви нашего народа, что бы там ни заявлял Бертрам Джаспари.

– Я посплю потом, когда придется. Когда смогу.

Харра вздохнула, видя, что упорство Данло почти не уступает ее собственному.

– Мы сожалеем, что не имели случая поздравить вас после вашего испытания. И встретиться с вами наедине. Мы были очень заняты. Мы поздравляем вас теперь, Данло ви Соли Рингесс. Вот вы и светоносец, верно?

Этот вопрос позабавил Данло, несмотря на усталость. Юмор часто спасал его от ежедневных ужасов и вынужденной бессонницы. Порой это был черный юмор, свойственный тем, кто постоянно имеет дело со смертью, но чаще – острое чувство иронии и изначальной странности вселенной. Данло по привычке улыбнулся и ответил: – Не знаю, верно ли.

– Мы в это верим. – Харра тоже улыбалась, но ее улыбка выражала не юмор, а скорее веру и благоговение. Она знала, что Данло всего лишь человек, и он сам всегда говорил так, но свет его души был ей виден с,толь же ясно, как если бы Бог Эде зажег звезду у него во лбу. – Все в это верят, пилот. Даже Бертрам и его ивиомилы боятся, что это правда, хотя и не позволяют себе верить.

– Сколько людей уже умерло за эту веру. – Один из них, Томас Ивиэль, надрывно кашлял у Данло в спальне. – Так много веры и так много смерти.

– Да. Но мы выиграли битву, и космодром наш. По крайней мере космодром Орнис-Олоруна – летные поля Амариса, Элимата, Каркута и еще ста более мелких городов до сих пор в руках ивиомилов. Мы пришли, чтобы сказать вам об этом.

– Я уже слышал.

– Мы хотим сказать вам, что ваш корабль не пострадал. Ивиомилы пытались открыть его, но их убили, прежде чем они смогли попасть внутрь.

Данло на миг прикрыл глаза, представив себе ивиомилов в красных кимоно, осаждающих его корабль с лазерами и сверлами. Представил, как они клянут прочность черного алмаза, клянут и гибнут, а Достойные, смыкая кольцо, убивают их из плазмострелов и тлолтов.

– Да, – сказал он, – открыть легкий корабль почти невозможно, если ты не пилот.

– Теперь вы вольны улететь. Мы держим все улицы, все лифты от дворца до космодрома.

– Волен улететь, – повторил Данло как нечто бессмысленное.

– Вы исполнили свою миссию по отношению к нашей Церкви.

– Правда?

– Этим утром мы подключились к вечному компьютеру Эде и получили Новую Программу взамен Тотальной и Программы Прироста. Мы введем эту Новую Программу завтра утром.

– Понятно. – Мы молимся, чтобы в Программу нашей Церкви никогда больше не входило уничтожение звезд. Данло молча склонил голову в знак благодарности этой доброй душе.

– Теперь вы можете сообщить о вашем успехе правителям вашего Ордена.

Данло повторил свой поклон.

– И нараинским еретикам тоже. Вы можете сказать им как их эмиссар, что мир между нами обеспечен.

– Как пожелаете, благословенная Харра.

– Мы полагаем, вы будете рады покинуть Таннахилл.

Данло взглянул на алтарь, где стояли рядом два образника.

Эде Харры излучал блаженство, его Эде состроил такую же мину на случай, если Харра посмотрит в его сторону.

– Но я не могу пока улететь, – сказал Данло. – Я… должен выполнить одно свое обещание.

– Обещание кому?

– Вашему народу. Вы сами сказали: люди верят, что я светоносец.

– Да, верят.

– Я символ, ведь так? Если я сейчас улечу к звездам, многие этого не поймут.

– Да, могут не понять.

– Такой поступок повредил бы вашему делу.

– Мы все еще боимся проиграть войну.