Мюррей Лейнстер - Оружие-мутант. Антология американской фантастики

— Вовсе нет. Мэла — это в некотором смысле зеркальная цивилизация. Аборигены рассматривают Землю как непререкаемый авторитет и воплощенный идеал, стремясь слепо копировать все, что им удается узнать о нашей жизни.

— А что тут плохого? Наша цивилизация, по-моему, не так уж и скверна!

— Согласен! Но мэлиане просто бездумно копируют увиденное, не опираясь ни на предшествующий опыт, ни на традиции. Поэтому, совершенно не представляя причин тех или иных заимствованных у Земли действий, они рискуют ошибочно их истолковать, что может оказаться крайне опасным.

— Подумаешь! Зато научатся жить как цивилизованные люди.

— Не исключено. Но пока они дойдут до этого, их ученическая стажировка может обернуться катастрофой. Так всегда бывает, когда примитивный народ пытается собезьянничать более развитый.

— Да ладно тебе! Ты из мухи делаешь слона. Ну пусть я дал мэлианам книги про войну и политическую организацию общества. Но что за чертовщину они смогут с ними сотворить?

— Дело в том, что мэлиане никогда до сих пор не воевали, — сумрачно произнес Беляков.

— Так уж и никогда?

— Их общество построено на сугубо мирных принципах. Во всяком случае, такое было до того, как им в руки попали учебники, трактующие об «искусстве» ведения войн…

После этих слов Келли засуетился у пульта управления.

— Пожалуй, ты прав: надо срочно возвратиться на Мэлу и восстановить там прежние порядки.

— Я знал, что в конечном счете ты поймешь меня! Впрочем, не будем забывать, что так будет лучше не только для мэлиан, но и для нас с тобой, поскольку Галактический Совет может взвалить на нас вину за вполне вероятные массовые убийства и резню, порожденные твоим злосчастным подарком. И вот тогда нам светит тюремное заключение лет этак на сто в Рэн-Хэши.

Келли поспешил включить аппаратуру. Корабль выскочил в нормальное пространство. К счастью, на их пути не оказалось ни какой-нибудь шальной планетки, ни огненного светила.

— А теперь держись, да покрепче, — посоветовал штурман. — Сейчас рванем что надо!

— Надеюсь, мы успеем упредить первую в истории Мэлы войну! — тяжко вздохнул Беляков.

Ноб, заметно нервничая, вышагивал по мрачного вида коридору, направляясь в императорские покои. В вытянутых руках он бережно нес небольшой сверток.

Премьер-министр Диктатуры был лыс, обладал внушительным выпуклым лбом и пронзительными черными глазками, которые за стеклами очков в стальной оправе казались еще меньше. Он выглядел как само воплощение «злого гения» и слыл «серым кардиналом» при императрице.

На самом деле это был просто очень славный человечек. Адвокат по профессии, он был известен мэлианам своим великолепным розарием и бесподобной коллекцией земных марок.

Несмотря на свой незлобивый характер и спокойный темперамент, Ноб не считал, что занимает непомерно трудный пост, поскольку при исполнении своих высоких обязанностей ограничивался тем, что скрупулезно следовал предписаниям, вычитанным в книгах с Земли. Всякий раз, когда возникала та или иная проблема, он тут же вопрошал себя: «А как в этом случае поступают земляне?» Покопавшись в книгах, он всегда находил нужный совет и поступал строго в соответствии с рекомендациями.

Но в его отношениях с императрицей возникли трудности особого свойства, и Ноб, как ни старался, так и не смог раздобыть учебника, который просветил бы его насчет того, как следовало добиваться благорасположения ее величества.

И все же, постучав, он смело переступил августейший порог.

Немедленно о стену позади него с грохотом разбилась запущенная в премьера ваза. «Неплохо, — прикинул он. — Императрица Джуза понемногу набивает руку!»

— Ноб, поросячье отродье…

— Рад услужить, ваше величество!

— Где мои жемчуга, зловещий придурок?

— Вот они, ваше величество. У начальника канцелярии возникли серьезные затруднения с их оплатой. К тому же казначей угрожал переметнуться к противнику и все еще не отказался от этих дурных мыслей. Да и широкие слои населения ропщут против роскоши, в которой купаются высшие слои. Но, несмотря ни на что, мы приобрели это жемчужное ожерелье, столь желанное сердцу вашего величества.

— Могу ли я забрать его себе?

— Искренне сожалею, ваше величество, но это никак невозможно.

Ее величество Джуза на самом деле была обыкновенной простолюдинкой-мэлианкой, и роль императрицы ей досталась исключительно благодаря незаурядной внешности. Впрочем, ей нельзя было отказать в живом уме, и она более, чем кто-либо из ее соотечественниц, стремилась во всем походить на жителей Земли. Но согласно прочитанному, императрице Мэлы надлежало быть особой холодной, упрямой, расчетливой до жестокости, оставаясь в то же время любезной и приветливой, а также в высшей степени щедрой. Помимо всего этого от нее требовалось оставаться равнодушной к чаяниям своего народа, одновременно посвящая все свои помыслы только служению ему. Она обязана была поступать так, чтобы ее подданные обожали сразу как ее недостатки, так и достоинства.

— Но можно хоть немного его поносить? — умоляюще обратилась она к премьеру, любуясь ломкой игрой света в жемчужном ожерелье.

— Ни в коем случае! У нас огромная нужда в танках и самолетах. А посему мы морально обязаны продать все ваши драгоценности в пользу фронта, как это делали на Земле августейшие особы.

— Тогда зачем потребовалось, чтобы я сначала умоляла его приобрести?

— Но я уже вам объяснял: императрице положено быть легкомысленной, капризулей и никоим образом КС Считаться с чувствами других людей. И обязательно стремиться к самым дорогим безделушкам.

— Отлично!

— Что это значит?

— А то, свиное рыло!

— Вот это уже лучше! Вы совершенствуетесь прямо на глазах, Джуза. Если бы вам еще почаще менять свое настроение…

— Я постараюсь, Ноб. Вот подучусь еще немного, и вы будете гордиться мною.

— Превосходно! А теперь вам следует заняться решением кое-каких государственных дел. Начнем-ка с военнопленных. Есть несколько вариантов решения их судьбы. Во-первых, мы могли бы…

— Нет уж, сами и ломайте голову над этим.

— Позвольте, позвольте! — возмущенно пророкотал Ноб. — Вам не к лицу уклоняться от выполнения прямых обязанностей.

— И не собираюсь. Просто я показываю свои диктаторские замашки. А ну займитесь этим делом, негодяй! И достаньте мне бриллианты!

— Слушаю и повинуюсь, ваше величество, — произнес, низко кланяясь, Ноб. — Вы получите их, но народ…

— Я обожаю мой народ, но пошел-ка он ко всем чертям!