Тэд Уильямс - Город золотых теней

(Изображение: дети, выпрашивающие милостыню в парке Мэрсалиса.)

ГОЛОС: Обвинения в охоте за «мразью», выдвинутые в других американских городах, очевидно, также не будут доведены до стадии приговоров.

АЗАНУЭЛО: Они запугивают, похищают детей и убивают наших свидетелей — причем при явном пособничестве служащих полицейского департамента. Они стреляют в подростков на улицах Америки, и это сходит им с рук. Оказывается, убить ребенка так же просто, как два пальца обоссать.

Глава 25

Под прицелом

— О, святые небеса! Папа, может быть, хватит ворчать?

— Я не ворчу, малышка. Я просто спрашиваю.

— Снова и снова об одном и том же!

Рени перевела дыхание и пригнулась, чтобы потуже затянуть ремень чемодана. Большая часть их пожитков сгорела в огне. Суматоха последних событий завертела ее настолько, что она не успела пройтись по магазинам. Но все равно вещей было гораздо больше, чем они могли унести с собой.

— Мы здесь в опасности, папа. Нас могут найти в любой момент. Я сто раз уже твердила тебе — нам надо бежать.

— Это самая глупая и бессмысленная фраза, которую я когда-либо слышал.

Длинный Джозеф скрестил руки на груди и покачал головой, словно отметал любую идею о переезде. Рени вдруг захотелось сдаться, махнуть на все рукой и, сев рядом с отцом, забыть о жестокой реальности. В его упрямстве была какая-то свобода — свобода отвергать пугающие истины. Но кому-то, в конце концов, приходилось узнавать эту горькую правду, и таким человеком обычно становилась она.

Рени вздохнула.

— Поднимайся, старый ворчун. Джереми должен приехать с минуты на минуту.

— Я никуда не поеду с твоим голубым дружком.

— Папа, ради Бога! — Она еще раз дернула на себя ремень и закрепила его магнитной застежкой. — Если ты скажешь Джереми какую-нибудь глупость — хоть одну наподобие этой, — я высажу тебя на обочине дороги и выброшу твой чемодан.

— Что за манера разговаривать с отцом? — Он сердито посмотрел на дочь исподлобья. — Этот парень приставал ко мне, а потом пытался придушить как цыпленка.

— Он пришел ко мне, случайно перепутал комнату, и вы начали драться. Причем драку затеял ты. И это ты схватился за нож.

— Что правда, то правда. — Лицо Длинного Джозефа посветлело. — Хо-хо! Я собирался порезать его на куски. Чтобы впредь ему неповадно было залезать в чужие спальни.

Рени раздраженно вздохнула.

— Только помни: он делает нам большое одолжение. И не забывай, что я отстранена от работы и сижу на половинном окладе. Нам вообще повезло, что мы можем куда-то уехать. Тот дом выставлен на продажу. Никто не согласился бы поселить там людей, пока те его не купят. Джереми может попасть в большую беду, если кто-то узнает об этом. Но он хочет помочь мне отыскать подонков, которые убили Сьюзен. Вот почему он нам помогает.

— Ладно-ладно. — Длинный Джозеф махнул рукой, будто хотел сказать, что его, как всегда, не поняли. — Но если он снова полезет ночью в мою комнату или начнет заигрывать со мной, я проломлю ему череп.

— Это все новое, — сказал Джереми, кивая в сторону ограды, которая окружала дом. — Племянник Сьюзен решил улучшить систему безопасности. Парень считает, что это поможет ему продать особняк. — Презрительно поджав губы, он дал понять, что думал о новом землевладельце. — Здесь вы будете в безопасности. Это самая надежная и эффективная система защиты. Последняя модель.

Рени сомневалась, что эта последняя усовершенствованная система охраны помешала бы людям из Братства проникнуть в дом. Но она предпочитала держать свои мысли при себе — тем более что особняк был определенно надежнее их сгоревшей квартиры.

— Спасибо, Джереми. Я даже не могу сказать, как мы благодарны вам. У нас нет таких друзей и родственников, к которым мы могли бы уехать. Старшая папина сестра умерла два года назад, а вторая живет в Англии. Так что сами понимаете…

— Колючая и черствая злючка, — заворчал Длинный Джозеф. — Лично я у нее и куска хлеба не возьму. Если вам нужна палка, чтобы почесать себе спину, так она сгодится в самый раз.

Когда они выехали на полукруглую подъездную аллею, система защиты с шипением закрыла за машиной бронированные ворота. Отец Рени прильнул щекой к стеклу и с мрачным изумлением уставился на здание.

— О, всемогущий Боже! Взгляните на это! Не дом, а целый отель. Только белые могут позволить себе такое. Все хорошие места достаются лишь тем, кто вытирает ноги о спину черного человека.

Джереми резко нажал на тормоза, и машина, дернувшись, остановилась на посыпанной гравием дорожке. Он обернулся, посмотрел на Большого Джозефа, и его продолговатое лицо исказила гримаса гнева.

— Послушай, мужик! Ты говоришь как полный идиот! Ты же ничего не знаешь об этой женщине!

— Да при одном взгляде на такой особняк я могу сказать, что им владеет белый расист.

— Доктор Ван Блик всю жизнь помогала людям! И не смей говорить о ней плохо! — В глазах Джереми Дако блеснули слезы. — Короче, если будешь болтать такую чушь, тебе придется поискать себе другое место.

Застонав от смущения, Рени сердито сказала:

— Папа, он прав! Ты говоришь как идиот! Не зная Сьюзен, ты оскорбляешь нашу светлую память об этой женщине. Мы приехали в ее дом, потому что она была моим другом. И еще потому, что Джереми согласился нам помочь.

Длинный Джозеф поднял руки с видом всепрощающего великомученника.

— О, мой Бог! Что вы так кипятитесь? Я и слова не сказал про вашу знакомую леди. Я только констатировал факт, что в таких домах обычно живут белые бездельники и тунеядцы. Да бросьте, ребята! Вы же тоже черные! Не будете же вы утверждать, что белые такие же трудяги, как мы — настоящие черные?

Вздохнув и покачав головой, Джереми отвернулся и подогнал машину к портику дома.

— Я вытащу ваши чемоданы из багажника, — сказал он.

Взглянув сердито на отца, Рени поспешила на помощь.

Джереми отвел их наверх, показал пару спален и ванную. Осмотрев обои с бледным рисунком из забавных тряпичных кукол, Рени решила, что ее комната предназначалась для ребенка. Хотя, насколько она знала, у Ван Бликов не было детей. Рени никогда не задумывалась, почему их не было, но теперь поняла, какую тоску и печаль хранило сердце Сьюзен.

Она заглянула в комнату отца. Длинный Джозеф сидел на постели и с подозрением рассматривал старинную мебель.

— Ну, как ты устроился, папа? Может быть, ляжешь и немного вздремнешь? — Тон Рени достаточно ясно давал понять, что это скорее приказ, чем предложение. — Я пойду, соберу что-нибудь перекусить. Позову тебя, когда все будет готово.

— Не знаю, понравится ли мне здесь — в таком большом и пустом доме. Но думаю, я могу пожить тут немного для пробы.