Роман Суржиков - Без помощи вашей

– Он не сказал этого, но, похоже, деваться ему некуда. Убийцу поймают, состоится шумный процесс. Вся Фаунтерра заговорит об этом, все сделают тот же нехитрый вывод, что и герцог Айден: для спокойствия стране необходим принц. Палата Представителей станет давить на Адриана, и он пойдет на уступку. Владыке требуется поддержка Палаты для того, чтобы учредить всеобщий налог. Лишний конфликт с Палатой и замлеправителями – последнее, что нужно Адриану, поскольку налог – и без того сложный вопрос. Так что Адриан уступит в менее важном – в вопросе брака.

– Это так грустно, миледи… Ведь он не любит никого из троих претенденток! Почему он должен жениться против сердца?

– Наивное дитя!

– Я имею в виду… он мог хотя бы повременить! Отложить брак еще на год – и что-то изменилось бы в его жизни. Кто-нибудь непременно встретился бы ему… Боги милостивы к тем, кто верит в любовь.

– Боги были милостивы к твоим родителям, но это, знаешь ли, редкое исключение, – процедила графиня. Мира вспомнила: молодую леди Сибил выдали за старика-вдовца. Брачное ложе с нею разделило морщинистое дряхлое тело, воняющее зубной гнилью.

– Простите, миледи.

– Забудь. Что же до Адриана, то он и так слишком долго медлил с браком. Эти убийства – словно жестокий знак, посланный богами. Палата и двор будут настаивать на помолвке в ближайшее время.

– И владыка выберет леди Аланис?

– А почему нет? Она – самовлюбленная агатовская стерва, зато красива, породиста и неглупа. Валери – дура и посмешище для всего двора. Бекка Лошадница, если верить тебе, наделена массой достоинств, но риск бесплодия перевесит их все. Несомненно, Аланис – лучшая из трех.

– В Империи не только лишь три невесты!

– Не смеши меня, дитя. Полагаешь, любая может прийти и посвататься к императору? За каждой из трех претенденток – клубок договоров, интриг, политических интересов. Семейство императрицы получает огромное влияние, и Великие Дома обещают свое покровительство той или иной невесте в обмен на будущие привилегии. За Аланис стоит Альмера, Надежда и Ориджин. За Беккой – Юг и Дарквотер. За Валери – Южный Путь и западники. Запад поддержит кого угодно, лишь бы насолить Альмере.

– А вы, миледи? Кому из невест вы отдаете предпочтение… и поддержку графства Нортвуд?

– Я буду любить всем сердцем ту императрицу, которую полюбит Адриан. И тебе того же советую.

По гравийной дорожке зашуршали шаги. Церемониймейстер вел к беседке девушку. У входа он посторонился и пропустил ее. Гостья поднялась на три ступени и оказалась лицом к лицу с Мирой.

Глория Сибил Дорина, дочь графини Нортвуд. Мира помнила ее рыжеволосой зеленоглазой девчонкой, эгоистичной и глуповатой. Покров манер, которые с таким трудом прививали ей мать и воспитательницы пансиона, едва скрывал легкомыслие и склонность к дурным шалостям. Веснушки на щеках придавали ее внешности миловидную простоту, Глория походила, скорее, на дочку мельника, чем графа. Такою она была в Клыке Медведя, бесконечные три месяца тому назад.

Теперь она переменилась до неузнаваемости. Темно-каштановые волосы падали на плечи пышной волной, серые глаза поблескивали серебром, пудра не оставила следа от веснушек. Неулыбающиеся губы веяли прохладой, строгое черное платье усиливало эффект. Глория преобразилась в таинственную северную дворянку – из тех, на кого так падки мужчины Фаунтерры. Ее внешность утратила былую яркость, но приобрела глубину и душу. Леди Сибил смотрела на дочь с нескрываемым восторгом, Мира – с завистью и досадой.

– Миледи, – поклонилась Глория собственной матери.

– Рада вас видеть в здравии, милая Минерва, – ответила ей леди Сибил и махнула церемониймейстеру: – Благодарю, вы можете идти.

Когда он удалился, графиня заключила дочь в объятья. Они заворковали наперебой:

– Я так скучала!

– Ты – настоящая красавица!

– Ах, мамочка!

– Как прошла дорога?

– Дорога была ужасна, зато дворец!.. Мама, дворец! Столица! Какое счастье, что, наконец, я здесь!

– И я счастлива, дорогая моя!

Мира всегда испытывала неловкость от подобных сцен. Бурные излияния чувств виделись ей чем-то неприличным. Нежность, пусть даже родственная, – слишком интимная штука, чтобы выставлять ее напоказ.

– Миледи, я оставлю вас наедине, – сказала она и направилась к выходу.

– Да-да, благодарю тебя, – ответила графиня. Глория так будто и не заметила Миру.

Девушка пошла прочь от беседки. В груди бурлили злость, обида, досада – сложно даже сказать, какого снадобья больше в этой смеси. Увидав Глорию, она словно изменила точку зрения, глянула на все иначе, под новым углом. Глория заняла место Минервы и приняла на себя опасность, предназначенную Мире, – можно сказать так. А можно выразиться иначе: простушка Глория взяла себе имя Минервы рода Янмэй – высокого, императорского рода. Имитирует ее, Минервы, внешность. Лишь взглянув со стороны, Мира поняла: она не была красавицей, но в чертах ее сквозила та особенная, горделивая порода, присущая лишь потомкам десятков поколений аристократов. Теперь же эту породу изображает Глория, а Мира носит рыжие волосы и сельские веснушки! Она с раздражением потерла щеки, встрепала пальцами прическу.

Мало того: Глория теперь живет в императорском дворце! Эта почесть предназначалась мне, Минерве из Стагфорта. Это я лишилась отца, это меня пытались убить, это я – наследница престола! А дворцовые покои достались Глории. «Под личной защитой владыки» – любопытно, что вкладывается в эти слова? Видится ли Глория с Адрианом? Возможно, он справляется о ее здоровье? Может быть, она ест за его столом? А почему нет – ведь Адриан мнит ее своею троюродной племянницей. Наверняка он пригласит родственницу разделить с ним трапезу – этого требует простая вежливость! Из вежливости же он заговорит с нею:

– Как сложилась дорога в столицу, миледи?

– Ах, ваше величество, путь был так долог и утомителен, зато радость встречи с вами вознаградила меня с лихвой!

Конечно, из одной лишь вежливости, он может подарить ей комплимент:

– Вы красивы, миледи.

Глория, конечно, не ляпнет какую-нибудь глупость про яркие обертки. Леди Сибил и пансионные дамы прекрасно ее выдрессировали!

– Ваше величество, – шепнет она и скромно опустит глаза.

– Я соболезную вашей утрате, – учтиво скажет владыка Адриан.

– Благодарю, ваше величество. Это, поистине, было ужасно. Ясным днем мы ехали сквозь лес…

Глория расскажет о засаде и убийстве отца. Ей это не будет стоить труда – ведь это было не с нею! Рассказывать о ком-то всегда проще, чем о себе. Мира смогла бы выдавить лишь то странное воспоминанье, как лес сделался серым и тусклым, и как она тушила пальцами свечные огоньки, удивляясь отсутствию боли. А вот Глория-то расскажет складно, да еще и с чувством, прибавит страдания, уронит слезу. У Адриана доброе сердце, он исполнится сочувствия к ней.

– Вашу утрату ничем не восполнить, миледи. Но все же, не забывайте, что я – ваш кровный родственник, и вы можете рассчитывать на мою заботу.

– Ваше величество!.. – Глория сумеет изобразить благодарность столь же робкую, сколь и горячую. Она – отличная актриса, этого у простушки не отнять.

– Ваша чашка опустела, миледи. Позвольте, я налью вам чаю.

Он возьмет золоченый чайник собственной царственной рукою. Знак исключительного внимания! Иной честолюбец с радостью принял бы его, но человек изощренный поступит иначе. В пансионе Глорию, конечно, обучили вести себя в подобных случаях.

– Ваше величество, я не заслуживаю такой заботы! Не смею принять ее. Буду счастлива, если вы позволите мне поухаживать за вами.

Чертовка! Наполнять кубок владыки – это чья-то родовая привилегия, передаваемая из поколения в поколение! Но Адриан не откажет несчастной девушке, столь утонченной в манерах, несмотря на горе. Он укажет на свою чашку, и Глория наполнит ее, изящно изогнув белую ручку. Хорошо хоть, руки у нее не так уж красивы: короткие ногти, широкие запястья…

Мира шла по садовой дорожке, не видя ничего вокруг и все глубже проваливаясь в завистливую фантазию. Вишня давно отцвела, сад заполнялся ароматом какого-то южного фрукта – сладким и терпким. Интересно, здесь в любое время года что-нибудь цветет? С тем расчетом, что когда бы владыка ни вышел на прогулку, он сможет пройтись цветущей аллеей… А что, если он позовет Глорию составить ему компанию? Прогуляться в обществе милой девушки приятнее, чем в одиночестве. И у Глории есть лишнее преимущество: она – не претендентка в императрицы. За ее спиной не стоит политический интерес, могучие лорды не следят за нею пристально, не примутся шептать: «Владыка гуляет с нашей ставленницей – это хороший знак! Он отдает предпочтение нашей невесте, можем смело начинать думать, как потратить наш кусок имперской казны!» Завистники не взропщут: «Владыка пренебрег нашей леди в пользу чужачки! Срочно ищем повода привселюдно унизить ее и ткнуть носом в грязь. А заодно поднимаем знамена, чтобы стереть с лица земли ее проклятущее семейство». Нет! С Глорией можно просто прогуляться, не боясь столкнуть лбами Великие Дома. Со мною тоже можно было бы…