А. Е. Ван Вогт - Пришельцы с небес

Чего я не сделал, сказал я себе, так это попытки подумать о крузо логично и методически.

У него есть оружие, подобное моему, и по крайней мере три вида зарядов.

Он мог приволочь его от своей ниши до кромки расщелины секунд за сорок, а то и меньше: он наверняка быстрый бегун, сколько бы у него ни было ног; и с большой вероятностью можно предположить, что у него есть реактивный ранец.

И он стрелял в мини-радар. Думал, что это коммуникатор? Оружие? Или какой-то робот, столь же опасный, как человек?..

Постепенно мое сердце перестало бешено колотиться, рев крови в ушах поутих, и в ту же минуту я услышал тихое цоканье — звуки передавал каменный грунт.

Цок-цок, цок-цок, цок, цок, цок — и с каждым разом немного громче.

Я щелкнул прожектором и увидел, что по полу предыдущего пузыря по направлению к моему шагает серебристый паук, похожий на широкое блюдо с зеленой каемкой и четырьмя опалесцирующими глазами. Его висячие жвала были похожи на зазубренные и загнутые внутрь лезвия ножниц.

Я выстрелил машинально, одновременно упав на спину. Пузырь паука заполнился ярким фиолетовым светом, к которому тут же добавился зеленый. Две взрывные волны одна за другой обрушились на меня и опрокинули навзничь.

Но это задержало меня меньше чем на секунду. Вспышки осветили отверстие в потолке моего пузыря, и как только я вскочил на ноги, сразу же прыгнул к нему.

Я не забыл, что прыгать надо не резко. Ухватившись правой рукой за черную кромку отверстия, я втянул себя в пузырь, который был над моим. Здесь в потолке дыры не наблюдалось, зато по бокам были две, и я прошел в ту, что была больше.

Так я и двигался от пузыря к пузырю. Все они были похожи друг на друга, и везде я выбирал самый высокий проход: рано или поздно я окажусь внутри пузыря без второго выхода и буду вынужден возвращаться. Хотя бы осмотрюсь здесь сначала. Прожектор я не выключал.

Я прошел семь, а может, семнадцать пузырей прежде, чем смог успокоиться и начать думать о том, что же произошло.

Тот паук почти наверняка не был моим крузо — таких понадобился бы целый отряд, чтобы тащить всю его артиллерию. И, разумеется, он не был неизвестным науке и теоретически невозможным членистоногим, способным жить в вакууме. Будь это так, экзобиологи были бы крайне удивлены, а я имел бы полное право уписаться от восторга. Нет, наиболее вероятно, что это был робот, действующий по программе «найти и уничтожить». Восемь ног — оптимальное количество, как и восемь рук. А его челюсти — способны ли они продырявить броню скафандра? Возможно, этот робот был просто своего рода собачкой для одинокого изгнанника. Ко мне, Паучище!

А второй взрыв? Либо это крузо стрелял в пузырь с другой стороны, либо паук нес бомбу, чтобы взорвать ее при контакте со мной. Отличное применение домашней собачке! Я нервно хихикнул. Наверное, все-таки проще будет думать, что это был «только» робот.

И на этой мысли — я был тогда в девятом или девятнадцатом по счету пузыре — стекло шлема с внутренний стороны неожиданно запотело. Я задыхался и обливался потом, влагопоглотитель скафандра работал на пределе. Казалось, я очутился в самом сердце густого тумана. Даже черная стена позади меня была еле видна. Я включил подсветку. Прошло семьдесят две минуты. Я погасил подсветку и сделал одну вещь, на первый взгляд довольно странную.

Я осторожно попятился, прижался к стене настолько, насколько позволил скафандр, и прикладом свифта размеренно ударил о камень — десять раз. И замер, прислушиваясь.

Десять ударов подразумевали, что мы используем десятичную систему. Конечно, могли быть и другие варианты, но…

Я услышал шесть глухих ударов — в том же ритме, что и мои.

В какой постоянной у нас первая цифра — шесть? Если бы он начал с трех, я ответил бы единицей, и так далее, через разряд: Пи. А если бы с одного, я в ответ простучал бы четыре — и принялся вспоминать третью и четвертую цифры в квадратном корне из двух. Я мог бы принять его сигнал за продолжение ряда с интервалом минус четыре и стукнуть в ответ два раза — но как, скажите на милость, он простучал бы мне минус два? Ну почему я не начал сразу выстукивать простые числа? Конечно, квадратные корни всех целых, да и всех действительных чисел от тридцать семи до сорока одного начинаются с шестерки, но как угадать, какое из них?..

Внезапно я услышал цоканье…

Мой прожектор снова ярко светил, туман под шлемом рассеялся. Я огляделся. Пузырь был пуст.

Все равно я удрал из него и двинулся дальше, по-прежнему стараясь лезть вверх, где это было возможно. Но теперь расположение проходов не слишком этому способствовало. На каждый ведущий вверх приходилось два ведущих вниз, и лабиринт пузырей становился все запутаннее. Я хотел уже возвращаться, но тут мне снова почудилось цоканье. Пузыри уменьшались в размерах, и мне уже стало казаться, будто я плыву в твердой черной пене. Я утратил всякое понятие о направлении и поймал себя на том, что уже плохо представляю себе, что значит «вниз». Что для психа лунная гравитация? Он ее и не почувствует. Я не выключал прожектор, хотя у меня давно уже было ощущение, что его луч пляшет за десять пузырей отсюда. Прежде чем вступить в следующий, с дырой в самом центре, я внимательно осмотрелся: мне то и дело слышалось, будто кто-то твердит: «Шесть!» Шесть? Шесть! Очень похоже; а затем очень быстро — «семь-восемь-девять-пять-четыре-три-два-один-ноль. Как бы вы простучали «ноль» в десятичной системе? Вот и я так решил: вы простучали бы «десять».

Наконец я попал в пузырь с дырой фута четыре в диаметре, обрамленной по краю алмазами. Очень миленько. Не будуар ли это паучиной принцессы? Вверху тоже было отверстие, но меня оно не заботило, потому что ничем украшено не было. Я выключил прожектор и заглянул в алмазную дыру, стараясь не слишком высовываться. Алмазы — это на самом деле были звезды. Присмотревшись, я понял, что вижу противоположный край той расщелины, куда я сначала спорхнул, только сейчас он был надо мной всего лишь в сотне футов. Стена кратера за ней показалась мне неопределенно знакомой, хотя я не был уверен, что узнаю место. Сверившись с часами на приборной доске, я выяснил, что прошло сто восемнадцать минут. Почти самое время начинать надеяться на спасение. О, черт! Корабль спасателей будет отличной мишенью для крузо, так что лучше мне не надеяться. Я же не передал ни словечка, только сигнал о критической ситуации.

Я уселся в окне, свесив одну ногу наружу и держа свифт под левой рукой. Правой я снял с пояса осветительную гранату, дернул чеку и бросил гранату через расщелину, почти к противоположной стене.