Сергей Барнатин - Миротворцы Конуса

Демитрий проснулся мгновенно, вскочил и схватился за меч.

— Иногда ты меня пугаешь, — с упреком произнесла Ститри, невольно поежившись. — Нельзя ли просыпаться более спокойно?

— Извини, привычка, — виновато произнес Демитрий.

— Идиотская привычка! Если рядом враг, нужно просыпаться незаметно, чтобы не привлечь к себе внимания. Лад должен был тебя научить этому! — Ститри сразу поняла, что напрасно накинулась на Демитрия, но из-за прирожденного упрямства отступать не стала. — Ты за ночь не проснулся ни разу! А утром кидаешься!

— Я не ученик Лада, а просто друг, — обиженно хлопая глазами, пробормотал Демитрий. — Да и хватит уже! Что ты ругаешься по пустякам, словно старуха на базаре?

Демитрий поднялся, поправил одежду и накинул плащ. С утра пораньше ему хотелось покоя. Он отошел от Ститри, но та уже завелась и оставлять его в покое не собиралась.

— Ну вот, раздулся! А ведь я только сделала замечание! Ты не в ту сторону пошел. Нам нужно к опушке — наблюдать за городом.

— О чем это ты говоришь, девочка?., — Демитрий состроил язвительную гримасу. — Мне уже нужно спрашивать у тебя разрешение, чтобы совершить туалет?! Или ты так сильно и безнадежно влюбилась? Ститри громко расхохоталась.

— Ну ты офонарел, честное слово! Ладно, занимайся туалетом, и не будем ругаться — не время сейчас.

Город был по-прежнему наглухо закрыт. И словно зная это, к его воротам не приходили ни крестьяне из окрестных деревень, ни заезжие торговцы. С одной стороны — это было хорошо. Среди такой тишины и немноголюдности «черный» не мог проскользнуть незамеченным, прими он хоть какой облик. Но подобное опустошение также навевало и разные неприятные мысли. Вроде было тихо, но определенно шла подготовка к переброске. Это чувствовалось во всем.

До полудня ничего не произошло. Чтобы не уставали глаза, Ститри и Демитрий наблюдали за городом поочередно. Оба молчали, то ли от ощущения невыносимой ответственности, то ли по причине недавней ссоры. Лишь один раз Ститри поинтересовалась у Демитрия — скорее ради любопытства, — что он будет делать, когда все закончится. Возвратится в город или отправится странствовать по свету? Демитрий минут пять размышлял, затем выговорил:

— Женюсь! Надоело одному. Хочу детей, чтоб полный дом. Хочется жить для кого-то, а не только для себя.

— Уж не меня ли ты выбрал? — улыбнулась Ститри.

— Вот уж нет. — На этот раз Демитрий даже не покраснел. — С тобой не жизнь будет — ад кромешный.

— Это почему же? — обиделась Ститри.

— А ты посмотри на себя. — Демитрий внимательно осмотрел Ститри. — Ты же только себя любишь! Мне такая не подходит, а уж о детях и говорить нечего.

— А-а, — протянула Ститри, собираясь перейти в наступление, — я, кажется, поняла. Тебе нужна бессловесная рабыня, чтобы ни слова поперек! Чтобы выполняла все твои прихоти и не умела думать. Моя «помощница» устроит тебя больше живой женщины.

— Знаешь, девушка, каждый судит по себе, — возмутился Демитрий. — Кто забавлялся с неразумным телом? Что-то кажется мне, что именно ты! Для тебя такой избранник будет вполне приемлем, к тому же можно его всегда поменять на другого, нужно только нажать кнопочку. — Демитрий живо изобразил, как Ститри пользовалась «помощницей». — Ведьма, — вынес он свой приговор. — Не знаю, зачем это я связался с тобой!

— О-о, я тебя не держу! — вспыхнула Ститри. — Иди, заройся в землю и пережди, пока все кончится! Можешь даже спать! А когда станет безопасно, я тебя разбужу.

— Лучше совсем не просыпаться, лишь бы не видеть тебя!

— Вот и прекрасно! — Ститри пнула Демитрия ногой. — Вали отсюда, чтоб я тебя больше не видела! Никогда!

Демитрий стерпел полученный удар и, чему-то улыбнувшись, сказал:

— Жаль мне тебя. Сгинешь тут одна.

На том «разговор» закончился. До полудня никто не проронил больше ни слова. Только когда стал опускаться мост, Ститри вжалась в землю и выговорила скорее для себя, чем для Демитрия:

— Кажется, начинается.

Мост опустился, открылись ворота, и из города вышли шесть странников, одетых в некие одежды. Двое несли крест.

— Ты посмотри…

— Что там? — не поняла Ститри. — Я вижу только шестерых идиотов. Не думаю, что среди них есть «черный».

— Ты посмотри, что они несут и что висит у них на шее, — не унимался Демитрий.

— Ну кресты висят, здесь почти у каждого есть такой, и у тебя, наверное, тоже! Что из того?

Демитрий внимательно посмотрел на Ститри.

— Ты действительно ничего не видишь или просто морочишь мне голову?

— Отстань! — огрызнулась Ститри. — Если заметил что, так скажи прямо!

Демитрий достал из-под рубахи крест:

— Видишь, это распятие Иисуса Христа.

— Вижу, — подтвердила Ститри.

— Обрати внимание на живот Христа. Видишь?

— У Иисуса как будто что-то лезет из живота, — ошеломленно произнесла Ститри. — Нечто рогатое и мерзкое.

— Это зверь, дьявол, повелитель тьмы, — сурово выговорил Демитрий.

— О звезды, что ж ты раньше не сказал?! — Ститри схватила тестер. — Они все черны. Может быть, стиглер во всех шестерых сразу, как ты думаешь?

— Не знаю. Ясно, что они поклоняются сатане. — Демитрий посмотрел на городских стражников. — Меня смущает поведение солдат. Раньше они хватали любого лишь по подозрению в богохульстве. А теперь поборники дьявола спокойно выходят из города. Не нравится мне это.

— Думаешь, я в восторге?! — Осторожно, чтобы ее не заметили со стен города, Ститри поднялась и встала за березу. — Проследим за этой шестеркой.

Странники остановились у первой же деревни. Ститри не совсем понимала смысл их похода, тем более что они говорили на каком-то непонятном языке. Демитрию же все было ясно. Его лицо омрачалось с каждым мгновением.

— О чем они говорят? — спросила Ститри.

— Они восхваляют перед селянами темные силы и призывают их принести в эту ночь жертву для нечистого. Умереть должны все, чьи души принадлежат Господу, ибо так угодно черному властелину.

— Я не думаю, что люди пойдут на это.

— Хуже всего, что люди слушают их. И слушают внимательно. И никто не возражает. Представляешь, что должно произойти этой ночью? Резать будут всех, кто останется на стороне Господа, и особенно детей. Именно их души чисты.

— ОН готовит переброску через многомирье… В эту ночь. У нас почти не остается времени. — Ститри вскинула излучатель. — Мы должны помешать!

Хладнокровно, словно на учебной стрельбе, Ститри принялась жечь всех шестерых. Их тела отравляли воздух смрадом паленого мяса, извивались, словно змеи, и неестественно ревели. Люди в панике бросились врассыпную.