Фред Саберхаген - Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)

Потом он, извинившись, взял с ладони Кармен кольцо и вместе с астрагалусом поместил оба предмета обратно в ящичек, задвинул его в консоль и запер. Снова взглянув на исполинский дисплей, Тупелов сказал:

— В некотором смысле, Мишель происходит из того же объекта, откуда были доставлены эти вещи. Он был там зачат, и послан в наш мир. НАШ мир.

Где-то глубоко внутри Кармен шевельнулось острие нового страха.

— Что вы хотите сказать?

— Сам не понимаю. Вспомните астрагалус и кольцо. Внешне они обычные, как все другие кольца и игральные кости. И какова бы ни была природа их необыкновенных свойств, мы не можем ее обнаружить. И они просто напросто ломают нашу привычную картину Вселенной — Вселенной Физических и вероятностных законов, которые мы пока успели открыть и изучить. Эти предметы — словно учебные игрушки, присланные нам в качестве небольшого урока. Чтобы мы не разучились пользоваться мозгами. Или…

— Или — что?

— Или чтобы мы использовали — старались открыть внутри себя — какие-то новые способности, свойства. Или чтобы испытать нас. Я не знаю…

— И вы сказали, что Мишель происходит из этого же места… Вы назвали его Тадж, правильно?

— Да. Это так. Но только это сейчас нам не поможет. И следовательно, моя тренированная догадка внутренним голосом подсказывает мне, что, скорее всего, Мишеля сейчас везут к Директорам. Это только догадка, а не логическая дедукция… Да перестаньте же, я вас прошу. Это нам не поможет. Они не причинят ему вреда — не более, чем любой другой берсеркер. И не думаю, что их цель — уничтожить дар Мишеля.

Кармен бессильно опустилась в кресло. Глаза ее были закрыты, и губы стали одного цвета с кожей.

— И куда мы направляемся?

— Сначала мы остановимся на Алпайне, это на нашем пути. Я хочу посмотреть, какую свежую информацию мы сможем там раздобыть. Потом пойдем дальше — усилив нашу эскадру, если удастся уговорить правительство Алпайна помочь нам. Пойдем туда, где должны, по моему предположению, находиться Директоры. И тем мы попробуем перехватить Мишеля.

Секретарь департамента Обороны подался вперед, проткнув демонстрационное пространство дисплея световой указкой.

— Именно туда, где по последнему рапорту находится Тадж. Именно туда, к самому Ядру!

11 

В какой-то момент перелета — Мишель не помнил даже, когда именно, — он понял, что потерял всякое представление о времени. У него больше не было никакого ясного понятия о том, как давно он был взят в плен.

Мишель решил, что ему повезло, если это ментальное повреждение — единственное из всего, что он пережил с того момента, когда был похищен.

Женщина по имени Элли, с которой Мишель часто теперь беседовал — хотя и продолжал испытывать при этом некоторую неловкость, — сказала, что она в самом деле может оказаться его биоматерью. Но они оба пришли к молчаливому соглашению и старались на эту тему не говорить. Не считая встреч с Элли, контакт Мишеля с людьми был минимальным. Его постоянно сторожили один или два робота, и Мишель большую часть времени проводил в небольшой каюте, которая была предназначена для него одного. Через короткие промежутки ему разрешали выходить из каюты и под надзором андроидов упражняться в небольшом гимнастическом зале корабля, где он работал с тяжестями, эспандерами, упругими мячами, как того требовали от него машины. Потом его снова отводили в рубку управления, и Координатор долго и без нажима допрашивал его. Элли иногда вместе с ним упражнялась в зале, но в рубке они никогда не бывали вместе, хотя один—два представителя добро-жизни обычно там присутствовали. Они сидели где-нибудь на заднем плане, с таким видом, словно с удовольствием оказались бы в другом месте, и чаще всего сохраняли молчание — говорил лишь и владыка и повелитель. Чаще других на допросах присутствовал металлического вида мужчина по имени Сталь, а иногда — полная молодая женщина, имени которой Мишель не знал, потому что никогда при нем оно не упоминалось. Лишь изредка бывала в рубке более стройная, с восточным типом лица женщина. Однажды Мишель услышал, как Сталь назвал ее по имени: Хоши.

Изредка? А сколько всего прошло таких встреч с Координатором? Мишель не мог припомнить. Время скользило сквозь пальцы, как песок, не поддаваясь измерению.

Может, причиной было то, что берсеркер держал его под воздействием какого-то внушения или наркотиков? Обдумав эту возможность, Мишель пришел к выводу, что едва ли это так. Координатор явно старался обходиться с ним как можно осторожнее, содержа его в самых привычных — насколько это было возможно на борту корабля — условиях нормального существования, чтобы доставить его в целости и сохранности туда, где ждут Директоры, чтобы обеспечить Мишелю ту самую счастливую и долгую жизнь. Он решил, что беседы с машиной имели целью мониторинг его ментальных способностей и состояния его ума и психики, а не серьезную попытку обратить его в сторонника добро-жизни.

— Расскажи мне историю, — так однажды Мишель бросил пробный камень, когда они с Координатором были в рубке одни.

— На какую тему?

— Добро-жизнь.

Поколебавшись всего несколько секунд, машина заговорила. Это был ужасный рассказ о людях, которые с риском для жизни, раздираемые сомнениями, помогали берсеркерам уничтожать зло-жизнь — других людей. В больших количествах.

— Не надо больше, я не хочу, — твердо сказал Мишель, перебив Координатора. Тот замолчал, не договорив предложения.

Когда его снова вызвали в рубку, он обнаружил там Сталя.

— Расскажи Мишелю о том, как хорошо и радостно быть добро-жизнью, — приказал берсеркер своему слуге.

— Конечно, — сказал Сталь, сделав затем паузу, словно собираясь с мыслями. Но у Мишеля возникло впечатление, что последовавшая затем речь была хорошо и заранее отрепетирована.

— Жизнь может быть добра только в служении одному делу — смерти.

— А почему смерть — добро? — перебил его Мишель.

Сталь был явно поражен этим вопросом. Выражение его лица, казалось, говорило: Если ты не в состоянии сам это понять, тогда я тебе ничем не могу помочь. Наконец, он ответил:

— Если бы вы получше познакомились с так называемой жизнью, юный сэр, вы бы об этом не спрашивали.

— А вы часто видели смерть?

— Смерть — наша конечная цель, последний дар покоя. Она…

— Но вы сами до сих пор живы. И те две женщины. Серо-белый мужчина ласково посмотрел на Мишеля.

— Да, в самом деле. Но это лишь для того, чтобы помочь великому делу, пока что мы лишены нашего дара окончательного покоя.