Кейт Форсит - Пруд Двух Лун (Ведьмы Эйлианана - 2)

- Не забывай о том, что Лазарь заставил тебя родить раньше срока, напомнила Изабо, - так что Бронвин родилась в день осеннего равноденствия, а не в Самайн.

Лахлан и Майя не обратили на ее слова никакого внимания, схлестнувшись взглядами.

- Неважно, насколько она могущественна, Майя, - сказал взбешенный Лахлан, - она всего лишь ребенок. - Он протянул руку и воззвал к Лодестару, призвав на помощь всю свою волю и желание. Белый шар поднялся из руки девочки и поплыл к нему над прудом. Малышка разочарованно захныкала и снова подняла ручонку. Лодестар замер в воздухе, точно не в силах решить, на чей зов ответить, и это очень напомнило Изабо ее суд в Кариле, когда маленький лорд заставил Лазаря выбирать между ней и ее законной хозяйкой, Главной Искательницей Глинельдой.

Шар колебался всего лишь миг, потом приземлился в руку Лахлана. Его кулак торжествующе сомкнулся.

- Видишь, я более могуществен, и Лодестар выбирает меня. Готовься к смерти, Колдунья!

Его рука крепко сжимала Лодестар, и он не мог стрелять из Лука, поэтому выхватил палаш и направился к ним.

Майя в страхе огляделась, потом ее взгляд устремился к пруду. Вода все еще искрилась светом, но в центре уже кружилась воронка - вода начала уходить. Банри швырнула Бронвин в пруд и нырнула прямо в кружащуюся глубину.

- Нет! - закричала Изабо и бросилась вслед за ними.

Вода озарялась серебристым светом, и она увидела, как ноги Майи исчезли в пенной круговерти. Бронвин проворно плыла за ней, как головастик, вытянув руку, чтобы ухватиться за ее волосы.

Изабо погружалась все глубже и глубже в искрящуюся и пенящуюся воду. Ее глаза были широко открыты, но все, что она видела, это лишь серебристые отблески, как будто из глубин озера бил яркий свет. Она рванулась вперед и увидела ноги Майи, опоясанные кольцом плавников. Та плыла прямо к сердцу ключа. Бронвин, позвала Изабо, и малышка оглянулась на нее. Ее глаза странно сияли, тельце блестело чешуей, вокруг рук и ног развевались оборки платьица, а из спинки торчал длинный зазубренный плавник. Потом малышка снова гибко развернулась и поплыла вслед за матерью.

Изабо отчаянно ухватилась за крохотную ножку, и девочка, извиваясь, оказалась у нее в руках. Развернувшись в обратную сторону, девушка устремилась на поверхность, чувствуя, как горят ее легкие. Казалось, они плыли бесконечно, и все огни начали гаснуть. Наконец, с малышкой в руках, она выбралась на воздух, кашляя и хватая ртом воздух.

Лахлан шагнул в пруд, вода доходила ему до колен. Он схватил Изабо и помог ей выбраться на берег.

- Зачем ты это сделала? - рявкнул он.

- Спасти... Бронвин... не дать ей... утонуть, - выдохнула Изабо, развернувшись так, чтобы он не мог дотянуться до малышки.

Он неприятно рассмеялся.

- Судя по виду этих чешуи и плавников, этого можно было не бояться.

Насквозь промокшая и дрожащая от холода, Изабо, ошеломленная услышанным, поняла, что он был совершенно прав. Бронвин плавала как рыба и в воде казалась вполне счастливой. Майя исчезла, затерявшись где-то в каналах под садом. Изабо не сомневалась, что она сумеет попасть в какую-нибудь из двух больших рек, текущих по обе стороны от города. Бронвин могла бы бежать вместе с матерью и, возможно, была бы с ней в большей безопасности, чем с мстительным дядей, который будет рассматривать ее как потенциальную угрозу своей власти и власти своих наследников. Со слезами на глазах она поняла, что ее импульсивность снова заставила ее поступить не подумав.

Внезапно Лахлан оглушительно закричал.

- Посмотрите на меня! - кричал он. - Взгляните на мои ноги!

Они ошеломленно уставились на него, ибо там, где только что были черные чешуйчатые когти Лахлана, находились две очень белые и стройные человеческие ноги. Он поднял одну, потом другую, и его смуглое лицо засияло неудержимой улыбкой. Он запрокинул голову и запел, и его голос, в звонкой песне радости и триумфа, разлился по саду. Лодестар крошечной луной сиял у него на ладони, и птицы, хлопая крыльями, поднялись с деревьев и кустов, заливаясь изумленными трелями.

- Когда Магниссон, наконец, сожмет Гладриэль в своих объятьях, все исцелится или погибнет, спасется или сдастся... - воскликнула Изабо, с надеждой глядя на свою руку. Острое и горькое разочарование пронзило ее, ибо в ярком свете луны она ясно увидела, что на ее руке, как и прежде, не хватало двух пальцев, но ей понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, что ее уцелевшие пальцы стали столь же прямыми и гладкими, как были всегда. Несмотря на это, она почувствовала, сжимая и разжимая изувеченный кулак, как горькие слезы жгут ее горло и катятся по щекам, и склонилась к Бронвин, скрывая свои чувства от остальных. В темных волосах малышки она увидела серебристую прядь, поблескивающую в лунном свете.

- Свершилось! - воскликнул Лахлан с безмерным удовлетворением. - Я спас Наследие. Теперь, когда я владею Лодестаром, я буду владеть всей страной!

НОВАЯ НИТЬ НАТЯНУТА

ВЫРАСТИТЬ ДИТЯ

Изабо сидела у дотлевающих углей очага, ногой качая колыбель. В ее комнатушке было холодно, но она не делала попыток раздуть огонь. Она устала, замерзла и пала духом. Прошло девять месяцев с тех пор, как она пустилась навстречу своим приключениям, исполненная таких огромных надежд. Столько всего произошло. Столько изменилось. Если бы она не рассталась с Мегэн на склоне Драконьего Когтя, как изменилась бы ее судьба? Возможно, ее душа и тело остались бы целыми и невредимыми, вера непоколебимой, а будущее ясным. Возможно, это она завоевала бы любовь Мак-Кьюинна и теперь была бы Банри Эйлианана. Она могла бы стать той, кому Ишбель Крылатая передала свои секреты.

Вместо этого у нее не было ни своего места, ни своего будущего. Мегэн называла Лахлана и ее сестру единственной надеждой страны, а кем была она? Девочкой на побегушках у Изолт и нянькой маленькой Бронвин? Слезы потекли по ее щекам, и она прижала малышку к плечу.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в комнату медленно вошла Мегэн. После ранения она ужасно постарела - лицо стало совсем морщинистым, а белоснежная прядь совсем затерялась среди других седых прядей. Гита сидел у нее на плече; его теперь очень редко видели дальше чем в нескольких шагах от своей ведьмы, и он квохтал над ней, пока она не приходила в ярость. На поясе у Мегэн висел Ключ, начищенный до нестерпимого блеска.

Увидев на лице Изабо слезы, Мегэн села рядом с ней, взяв ее за руку.

- Кажется, я впервые вижу тебя наедине с тех самых пор, когда мы расстались.

Изабо кивнула, легонько покачивая девочку.

- У меня не очень много времени, - сказала Мегэн, - все так глупо волнуются о моем здоровье и настаивают, чтобы я не вставала с постели. Но я подумала, что тебе захочется поговорить. - Изабо снова кивнула, и старая ведьма сказала: - Жаль, что ты стала такой молчаливой, Изабо, я очень скучаю по своей смешливой болтушке.