Андреи Синицын - Фантастика 2002. Выпуск 3

— Ну почему? А бильярд?

— Пошел ты со своим бильярдом!

Вадик поднялся на ноги и собрался уходить. Почему-то я понял, что уходит он навсегда. Это меня добило.

— Сдаюсь, — сказал я. — Будет у меня мебель. Завтра же приступлю к ее покупке. Может, посоветуешь чего?

Была у меня двоюродная тетушка — одна из малых веточек весьма разветвленного семейного древа. Прожила она всю жизнь в Костроме, в полном одиночестве, прошла длинный жизненный путь от молодой девы — к деве старой — до просто старушки. Интеллигентная такая старушенция — работала библиотекарем (старшим). С пятидесятых годов сохранилась у нее привычка — выпивать каждый день, после работы, полбокала хорошего виноградного вина. Кажется, это было «Мукузани», хотя не исключено, что «Ркацители» или даже «Хванчкара» — точно не помню, лишние подробности стираются из памяти. Жила она, не тужила, отличалась отменным здоровьем, пока один из вредных докторов (все они вредные) не дал ей совет бросить пить. «Алкоголь — яд, — сказал он, — яд в любом виде и любом количестве. Вы разрушаете им свою печень». Было это, помнится, во время тотальной борьбы с пьянством под руководством генсека Горбачева. И тетушка, как дисциплинированный член партии, завязала с дурной привычкой.

На следующий день после безоговорочного отказа от вина тетушка оступилась на ровной дороге, упала и сломала ногу. Четыре месяца пролежала в больнице — кость плохо срасталась. Предупреждение было послано ей свыше, но она не вняла ему — предпочла верить в миф о разрушаемой печени. Через неделю после выхода из больницы мальчишки, игравшие во дворе в футбол, засветили ей мячом в лоб. Нечаянно, разумеется. И снова — месяц на больничном, сотрясение мозга. Вместо того чтобы принимать многочисленные лекарства, ей нужно было выпить полстаканчика «Мукузани», и все, в мире снова пришло бы в порядок. Но она упорно шла собственным путем. Шла недолго. Ее разодрал медведь. Факт невероятный, фантастический — больной облезлый медведь забрел из леса на улицу Костромы и напал на человека, совершающего вечерний моцион перед сном. Человеком этим оказалась моя тетя. Об этом написали все газеты Союза. Вы можете сказать: при чем тут вино, что ты несешь? Это просто дикое совпадение. А я так думаю — не зря совпало. В этом мире многие события происходят впустую, никчемно, никого ни к чему не обязывая, но в случае с моей тетушкой взаимосвязь налицо. Для меня это очевидно.

Нужно осторожнее обходиться со своими многолетними привычками. Пять лет, после развода со второй женой, я прожил в халупах без приличной мебели. И когда решил все-таки обзавестись ею, в довесок приобрел Хуча.

С тех пор как я окончил институт, это оказалось самым серьезным изменением в моей жизни.

Хуча сосватал мне все тот же Вадик.

— Ты видел обстановку у меня дома? — спросил он. — Мебель видел? Все это сделал один человек. Один-единственный. Коля его зовут. Я пришлю его к тебе. Он займется твоим сараем, приведет его в божеский вид.

— А какой он, этот Коля? — спросил я.

— Нормальный парнишка. Туповатый, правда, слегка привязчивый, но дело знает.

— Туповатый — и знает? — усомнился я.

— Он работает по журналам. Посмотрит на картинку и может сделать один к одному, как на Западе. Талант у него такой. Сам увидишь. А что в голове у него пусто… Тебе какая разница? Он же не на компьютере у тебя работать будет.

Такое объяснение меня убедило.

Хуч явился на следующий день, в жуткую ранищу, когда я еще спал. В одиннадцать часов утра. Сонно шлепая тапками по грязному линолеуму, я добрел до двери и спросил:

— Кто там?

— Насчет мебели пришли, — сказал голос снаружи.

Я открыл. На лестничной площадке стоял тощий долговязый парень и переминался с ноги на ногу. Его короткие белые волосы стояли дыбом. Под нижней губой выросла маленькая козлиная бородка.

— Коля? — спросил я.

— Хуч, — сказал он и протянул огромную лапу с длинными, на удивление аристократичными пальцами.

Я пожал его руку.

— Хуч — это что такое? — поинтересовался я.

— Это я, — сказал он и осклабился. — Ну это, типа, кликуха, погоняло у меня такое. Я привык.

Уже потом я узнал, что Хуч сам придумал себе это имя. Вроде бы за любовь к одноименному напитку. Вот ведь как забавно — по-английски Hooch звучит вполне нормально, а по-русски — неприлично, как и любое короткое слово, начинающееся на «ху». Только придурок может выдумать себе такую кличку.

Рядом с Хучем стоял здоровенный дерматиновый чемодан, обвязанный для надежности бельевой веревкой.

В левой руке Хуч держал жестяную банку какого-то пойла. Открытую.

— Ты по-английски сечешь? — спросил он.

— Без проблем.

— Здорово! — обрадовался Хуч. — А ну-ка, переведи вот это. — Он ткнул пальцем в надпись.

«Weak alcoholic drink»[10] — было написано там.

— Бухло для ослабленных алкоголиков, — перевел я.

— Ага, точно! В самый раз для меня. — Парень подхватил свой чемодан и попер в прихожую. — Вадя сказал, те че-то сделать надо. Давай смотреть…

Хуч делал стол две недели.

Возился он долго — видать, тянул удовольствие. Мешал мне работать. В чемодане у него оказались электродрель, электрорубанок, электролобзик и еще несколько приспособлений, производящих дьявольский электрический шум. Шум действовал на нервы мне и моим соседям. Соседи приходили разбираться, обещали пожаловаться в милицию, я откупился двумя бутылками дешевой водки. К тому же полкомнаты было теперь завалено ламинированными плитами, торцовой лентой, заглушками, роликами, анодированными саморезами… Названия этих предметов я узнал от Хуча — он произносил их с нескрываемым удовольствием, по сто раз в день. Я перекочевал в спальню, обустроил там рабочее место, пытался хоть как-то работать, сроки заказов поджимали… Хуч не оставлял меня и там. Он ежеминутно бросал работу и вился вокруг меня с жужжанием, как назойливая муха.

Диалог в моей спальне (я сижу на кровати и терзаю свихнувшийся «Фотошоп», Хуч просунулся торсом в полуоткрытую дверь):

— Хозяин, можно на пару слов?

— Ну, что еще?

— Я тут вот что придумал: у тебя ведь три телевизора?

— Это называется мониторами.

— Йес. Три монитора. А потом, может, и больше будет?

— Может.

— Йес! Но они же тебе не все сразу нужны будут?

— Все сразу. Я же тебе объяснял…

— Ну и ладно. Все или не все… — Хуч чешет пальцами в белобрысой головенке. — В общем, я тебе типа пары тележек сделаю, на мини-роликах, чтобы телевизоры туда-сюда катались.