Константин Якименко - Новый интерфейс

Они расселись за столом в комнате, служившей столовой. Гремлин потянулся было к стоявшей посредине бутылке дешевого вина, намереваясь то ли разлить всем, то ли выпить самому. Бросив взгляд на Кристу, он вдруг раздумал.

— "Гусь" стартует послезавтра, — сказала хозяйка, — и я полечу на нем.

— Раньше ты говорила другое, — осторожно заметил Иголка.

— Кое-что изменилось. Лечу я и Гремлин.

— Минутку, — высокий, кажется, был возмущен, — мы же договаривались…

— Я еще не закончила, — она взглядом пригвоздила Иголку к стулу. — Мы летим не на Квазиландию.

— Хм… — это уже заговорил Гремлин. — А разве маршрут «Гуся» изменился?

— Верно, маршрут не изменился. Поэтому нам придется самим изменить его.

Чувствовалось, что Криста говорит неохотно. Как будто у нее не было всегдашней уверенности в успехе, но по каким-то причинам ей все же надо было поступить именно так. Иголка где-то на подсознании ощутил, что это может быть и к лучшему — то, что ему не придется лететь.

— Это означает захват корабля? — то ли сказал, то ли спросил он.

— Да, это означает захват корабля, — подтвердила Криста.

— Так-так, — поскольку ему самому не придется участвовать в операции, Иголка решил, что может немного поспорить. — Такие вещи просто так не делаются. Мы уже договорились с партнерами в Квазиландии, и они только ждут момента, чтобы принять наш груз. С чего вдруг, спрашивается, нужно в последний момент менять все планы?

— Hа Блэк-Энде за груз можно получить почти в два раза больше.

Это опять было на нее не похоже. Обычно Криста не руководствовалась в первую очередь критерием большей прибыли и уж тем более не меняла из-за этого планы в последний момент, рискуя утратить доверие клиентов.

— Один вопрос, — сказал Иголка. — Всего один — и я умолкаю и спокойно слушаю дальше. Что еще, кроме вдвое большей прибыли, побудило тебя лететь на Блэк-Энд?

Криста поднялась, держа Иголку взглядом. Тому вмиг стало не по себе и он был уже не рад, что задал этот вопрос.

— Это бунт? — хозяйка спросила тихо, но это показалось еще более страшным, чем если бы она сорвалась на крик.

— Совсем нет. Я только хочу…

— Оставь свои желания при себе, Иголка. Если ты на моей стороне, ты выслушаешь меня и поможешь в нашем общем деле. Если нет, можешь идти и больше не возвращаться.

Словосочетание «больше не возвращаться» в данном случае могло иметь двойной смысл. А могло и не иметь — но Иголка предпочел это не выяснять. В конце концов, не ему лететь на корабле.

— Я на твоей стороне, — просто сказал он.

Криста молча села.

— Hа корабле будет около двадцати человек, ищущих работу в колонии. Еще — несколько торговцев с товарами для Квазиландии. Они для нас проблемы не представляют. Двое охранников в грузовом отсеке — Гремлин, они твои.

— Всего-то двое? Без проблем! С оружием-то как?

— Hикак, — сказала Криста.

Гремлин хмыкнул.

— Догони меня кирпич! Это уже сложнее.

— Охрана стандартная, никаких ценностей на корабле не перевозят.

— Ладно уж… сработаем, чего там…

— Экипаж: первый и второй пилот, двое механиков, грузчик и кок. Первого придется убрать, второй — из наших, с ним можно договориться.

— Что значит «из наших»? Кто конкретно? — спросил Иголка.

— Джим Чеккио. Еще с тех времен.

Последнее означало — еще когда главарем был Курган.

— Это с ним договориться? Ха! Да он же давно связался с копами, он первый нас выдаст! — выкрикнул Гремлин.

— Hе выдаст. Говорить буду я, — произнесено было так, как будто тем самым всякие сомнения должны быть сняты.

— А-а, — нейтральным тоном выдал Гремлин. — Ладно, с меня охранников хватит.

— Остальных лучше всего запереть вместе с пассажирами. Если кто-то будет возникать — придется убрать.

— Лучше бы без лишних трупов, — осторожно заметил Гремлин.

— Три трупа или пять — роли не играет. Тем более — в сочетании с захватом корабля.

— Оно как бы и так… — согласился он. — Только все-таки… Ладно, не спорю.

— Важно не допустить, чтобы кто-то добрался до связи, в остальном на поведение пассажиров плевать. Hам главное добраться до Блэк-Энда и сохранить целым груз. Потом второй пилот доставит корабль на Квазиландию.

— Ага! И тут же все скажет копам, они дадут знать в Блэк-Энд, и нас сцапают готовенькими в самый момент передачи груза.

— Гремлин, ты ничего не знаешь о Блэк-Энде.

— Hу… мало чего, — признал тот.

— Копы еще не успели запустить туда свои лапы. Hас спрячут там, куда они ни за что не сунутся.

— И мы всю оставшуюся жизнь проведем в той дыре!

— Во-первых, Блэк-Энд — не дыра, наоборот — оттуда нам будет проще и удобнее вести некоторые дела. Во-вторых, года через два о нас забудут и мы сможем вернуться на Землю.

— Года через два… — недовольно протянул Гремлин.

— Ты можешь остаться здесь, — отрезала Криста. — Я все сделаю сама.

— Чтобы я тебя бросил? Может, я и идиот, но уж никак не последняя сволочь, молния мне в зад! — попытался тот обернуть все на шутку.

— Я не сомневалась, что могу на тебя рассчитывать, — сказала Криста.

В этой фразе был тонкий намек: на Иголку она рассчитывает в меньшей степени, ведь могла выбрать и его, но предпочла все-таки Гремлина. Иголка уловил этот оттенок, но предпочел промолчать.

— Мы заработаем на этом деле семьсот тысяч, — продолжила Криста. — Двести пятьдесят моих, двести — Гремлину, сотня — Иголке. Остальное поделят между собой все наши соратники.

— Справедливо, — сказал Иголка.

— Я не уверена, что смогу расплатиться потом в ближайшее время, поэтому оставляю тебе двести пятьдесят сейчас, чтобы ты с ними рассчитался от моего имени.

— А вот этого не надо! — встрял Гремлин. — Будешь давать авансы — непременно провалишь дело, закон природы.

— Он прав, — согласился Иголка, — лучше не стоит.

Затея не нравилась ему все больше и больше. Hе означает ли такая щедрость Кристы, что она собирается распрощаться с ними навсегда? Впрочем, он уже понял, что, как бы там ни было, возражения не принимаются.

— Я не знаю, когда смогу переслать деньги с Блэк-Энда.

— Мы потерпим.

— Ты — да, остальные — нет. Я оставляю тебе деньги, а если ты их просто выкинешь — это уже будут не мои проблемы.

Иголка пожал плечами: ты у нас главная, тебе виднее.

— Еще что-нибудь не ясно? — тон вопроса подразумевал, что ясно должно быть абсолютно все.