Александр Левченко - Экспедиция на Бермуды

Однако страшного ещё нет ничего, настоящая опасность появится позднее, и я пока что внутренне отдыхаю, откинувшись на спинку. И вдруг мне кажется, что с берега доносится чей-то крик. Инстинктивно я начинаю оборачиваться, но не успеваю ещё ничего сделать, как неожиданно оказываюсь в неуклюжей позе на днище катера, прижатый сверху Владовым телом. "Оу, оу, оу", пропевает над нами какая-то дьявольская птичка. "Чмок, чмок", - несколько неприятных странных звуков, потом снова: "Оу, оу", и вдруг непонятный тупой удар, от которого тело Влада вздрагивает и обмякает. Я не отваживаюсь даже пошевелиться, но тут нас обдает холодным водяным душем, и в этот миг в моей голове вспыхивает страшная догадка.

- Влад, - осторожно зову своего друга, но в ответ - молчание. - Влад, Влад! - срываюсь на крик и начинаю лихорадочно подниматься, когда вдруг слышу его ровный голос:

- Спокойно, Нику, не суетись. Подниматься ещё рискованно, Станко видит в инфракрасной части спектра.

- Что с тобой, Влад? - я немного успокаиваюсь, услышав его голос, однако чувствую: с ним что-то случилось. - Неужели они стреляли по катеру?

- Это расплата мне за то, что я втянул тебя в это дело, - медленно произносит Влад, и тут нас ещё раз накрывает соленая волна.

- Влад, нужно выровнять катер, иначе пойдем на дно, - ощущение такой опасности заглушает во мне все остальное, и я снова начинаю подниматься.

- Подожди, Нику, не будем спешить, - Влад продолжает лежать сверху. Заводи лучше двигатель и осторожно трогайся вперед, а я попробую выровнять.

В моем распоряжении - лишь правая рука, да ещё и при полном отсутствии видимости, но я уже настолько изучил наше судно, что сейчас мне вполне достаточно и этого. В кормовой части начинает что-то глухо бормотать (спасибо же, тебе, Господи!), я легонько нажимаю рукой на педаль, и катер медленно поворачивается кормой к волнам.

Наш "дрейф" продолжается ещё несколько минут, наконец Влад поднимается, и я снова могу сесть по-человечески, только теперь почувствовав, что мышцы спины свело, а левая нога стала как будто чужой. Мой товарищ некоторое время сидит неподвижно, потом поворачивается ко мне и говорит:

- Нику, давай поменяемся местами. Я не смогу вести катер.

Волна беспокойства снова поднимается во мне, я уже раскрываю рот, чтобы ещё раз спросить Влада о его самочувствии, когда вдруг при свете очередной молнии вижу перед собой совсем чужое лицо, да ещё и с закрытыми глазами, и из груди вырывается полустон-полукрик:

- Боже мой, Влад!..

- Все нормально, Нику, - мгновенно реагирует он, - но теперь нам нужно спешить. У меня не так уж и много времени.

- Ты ранен?! - высказываю наконец запоздалую догадку.

- Нику, умоляю тебя, садись за руль...

Я меняюсь с ним местами, стремясь как можно меньше касаться его тела, чтобы случайно не причинить боли, и только теперь осознаю, что не знаю, в каком направлении нам нужно двигаться и как вообще можно разыскать в таких условиях небольшой буек. Беспомощно поворачиваюсь к Владу, но он опережает мой вопрос, вставляет мне что-то в ухо и говорит:

- Плыви на звук.

Я поворачиваю голову направо, потом налево и в конце концов улавливаю тоненький писк. Как это все просто, оказывается! Одна только неприятность: наш курс проходит почти параллельно к фронту волн. По-видимому, придется лавировать, а это большая затрата времени и сил.

Азарт борьбы со стихией вскоре захватывает меня целиком, и я больше не отвлекаюсь ни на что. Постепенно писк в правом ухе становится громче, мои движения приобретают необходимую уверенность, а уровень воды, плещущейся у нас под ногами, как будто перестает подниматься. Наша цель все ближе и ближе, и я напряженно всматриваюсь во тьму, готовясь вот-вот праздновать победу, как вдруг обнаруживаю, что писк начинает стихать.

- Черт возьми, Влад! - кричу своему товарищу. - Кажется, проскочили!

- Извини, Нику, - отзывается Влад, - выйти точно на буй и в самом деле не так легко. Давай снова поменяемся местами, - и он забирает пеленгатор из моего уха.

- Смотри, Влад, - говорю ему, перебираясь обратно, - я уже немного набил руку, а ты ещё новичок, можешь перевернуть катер.

- Значит, такова наша судьба, - без тени улыбки отвечает он.

Мои опасения небезосновательны: нас несколько раз окатывает с головы до ног, но награда за это тоже не задерживается.

- Смотри за борт! - кричит мне Влад, и - о чудо! - я вижу в десяти метрах от себя светлое пятно буйка! Еще несколько маневров, и моя рука хватает за вершину белого конуса.

- Канат, быстрее! - кричу я, и через минуту наш катер жестко привязан к бую правым бортом. Я облегченно опускаюсь на сидение: теперь можно не бояться по крайней мере за то, что мы перевернемся.

- Нику, доставай акваланг, - нарушает Влад короткую паузу. Я отстегиваю брезентовый фартук, закрывающий кормовую часть катера, засвечиваю фонарь, цепляю его на какой-то крючок и нахожу Владово снаряжение. Сам хозяин за это время снимает штормовку, перелезает, или точнее, переваливается ко мне, и я помогаю ему одеть акваланг на себя. Наконец все готово, Влад садится на борт и говорит:

- Нику, теперь готовься сам. Если меня не будет минут через двадцать, иди на помощь.

- Хорошо, Влад, а ты будь осторожен, - предостерегаю его, - помни о декомпрессии. При подъеме не забудь останавливаться.

Влад молча кивает головой и исчезает во тьме разбушевавшегося моря, а я достаю второй акваланг, кажется, Алека, и начинаю медленно, как только могу, его одевать. В конце концов все на мне, даже маска с дыхательной трубкой на лбу, но, судя из показаний часов, не прошло ещё даже половины отведенного времени. Мысленно я давно уже там, под водой, где вместе с Владом стараюсь проникнуть на станцию и достать её энергетическое сердце, которое почему-то воображается мне большим черным ящиком. "Боже мой, а как же Влад поднимет его на поверхность, он ведь ранен?!", - вспыхивает вдруг в голове. Я начинаю беспокоиться ещё больше, и тут новая черная мысль молнией пронизывает меня: а что, если вход в станцию находится на той части поверхности, которая прижата ко дну?!

Часы притягивают взгляд, будто магнит, и я огромными усилиями оттягиваю тот миг, когда уже станет совсем невмоготу и рука сама поднимется к глазам. Однако всех моих усилий хватает лишь на минуту-другую. Двенадцать... тринадцать... пятнадцать... шестнадцать... Я весь дрожу от нервного возбуждения, но если Влад сказал, что через двадцать, то нужно потерпеть ещё четыре минуты.

- Нику... - неожиданно слышится за спиной голос, едва выделяющийся на фоне штормовых шумов. Вот кретин, упрекаю сам себя, бросаясь туда: так зациклился на неизбежности своего погружения, что следил только за левым бортом. Влад висит на одной руке, второй держит фонарь, и у меня внезапно холодеет в животе: а где же энергетическая установка?! Вопрос застревает в горле, и я молча втягиваю своего друга в катер.