Галина Полынская - Алмон

Ознакомительный фрагмент

— Что за мерзость? — Патриций посмотрел в хрустальную чашу, от которой только что пригубил.

— Напиток бодрости, Повелитель, — ответил Палач и поскорее спрятался за тонкую декоративную колонну, не сомневаясь, что чаша незамедлительно полетит ему в голову. Так и случилось.

Патриций тяжело поднялся с необъятного ложа, набросил на плечи халат и после заметил, что в его постели еще кто-то находится. Хрупкая длинноногая девушка с роскошной гривой рыжеватых волос крепко спала, уткнувшись лицом в подушки цвета черного золота.

Георг запахнул халат, завязал широкий пояс и присел в кресло у сервированного черно-золотого стола. Палач хотел, было, наполнить кубок вином, но Патриций раздраженно отмахнулся от молодого человека. Палач примостился в малом кресле у дальней колонны и притих, ожидая покуда Георг придет в относительно благоприятное расположение духа. Патриций наполнил бокал, сделал пару глотков, вынул из шкатулки тонкую черную сигару, и в воздухе незамедлительно вспыхнул крошечный огонек. Палачу было известно, что после «ночи, наполненной огнями», Повелитель предпочитает белое вино сорта «Лотон-Ло» подсорта «Нигарин» и салат из бледно-сиреневых листьев редкого растения фериса, тонких, почти прозрачных побегов леанро и мелко нарезанных, чуть кисловатых ломтиков фрукта баго. Без кожуры.

Обладая этими бесценными знаниями, Палач заранее озаботился сервировкой стола, и целое утро мог наслаждаться обществом хмурого, не выспавшегося Владыки. Патриций не гнал Палача, но и не смотрел в его сторону, он меланхолично попивал вино, вяло поедая салат из золотой, усыпанной драгоценными каплями салатницы. Постепенно взгляд Георга сфокусировался на салатнице, и она показалась ему уродливо тяжеловесной.

— Убрать, — тихо произнес Владыка.

— Сейчас, — Палач кинулся к девушке, крепко спавшей на кровати.

— Тарелку убрать! — рявкнул Повелитель и швырнул в Палача произведение искусства Юпитера. — Принеси в прозрачном!

Молодой человек подобрал блюдо, собрал рассыпавшийся салат с золотистого ворса ковра и помчался за прозрачным. Георг, откинувшись на спинку кресла, выдохнул голубоватый сигарный дым и посмотрел на массивную черно-золотую люстру. Патрицию всегда хотелось, чтобы хоть одна такая большая люстра упала вниз. Просто взяла и упала…

— Вот, господин, — Палач поставил на стол такое прозрачное, что оно казалось невидимым, блюдо с салатом, — приятного аппетита. Доброе утро…

— Палач, — тяжелым серым взглядом Георг посмотрел на нерешительно мнущегося у стола молодого человека, — ты меня любишь?

— А? — Палач непонимающе улыбнулся. — Ч-ч-ч… то?

— Ты меня любишь?! — прорычал Георг.

— Да! — выкрикнул Палач.

— А за что? — гораздо спокойнее произнес Владыка, делая глоток вина.

— Ну… вы весь такой… да и вообще…

На лице Патриция вдруг возникло выражение, будто он собирался заплакать. Но он расхохотался. Отсмеявшись, Георг затушил сигару и сказал:

— С кровати прибери.

— Да! — молодой человек обрадовался, что все теперь снова стало просто и понятно.

Палач ловко завернул девушку в ее собственную одежду и, перебросив через плечо, понес к выходу.

— Палач! — окликнул его Патриций.

— Да, Повелитель? — молодой человек развернулся, девушка ударилась головой о дверной косяк, но даже не проснулась.

— Пусть свяжутся с Системой Бич, со Снекторном. Когда связь появится, сразу доложи.

— Да, господин.

Палач вышел со своей ношей в коридор, аккуратно прикрыв двери. Начинался новый день. На Марсе наконец-то прекратились дожди.

Анаис улыбалась, дыша морским ветром с тонким запахом ленкоранской акации. Успокоилось сердце, смолк протяжный вой крови. Страх с отчаянием без следа растворились в прозрачной солнечной воде. И Анаис увидела выход.

— Ну что? Ты узнал, где он? — бросилась Терр-Розе навстречу низкорослому мужчине с водянисто-голубыми глазами.

— Он на Сатурне, моя королева, — доложил разведчик Параллельных Миров.

— На Сатурне? — удивилась она. — Что он там делает?

— Гостит у Аргона и Олавии, как выяснилось, он их близкий друг.

— Друг королей Сатурна? Кто бы мог подумать! Ну что же, Сатурн, так Сатурн. Все лучше, чем Земля.

Чувствуя приближение очередного приступа, Патриций так и просидел в кресле, разглядывая пространство спальни, до тех пор, покуда не приоткрылась дверь, и голос Палача не сообщил об открытии канала связи с Системой Бич.

— Я вам еще нужен?

— Нет, ступай.

Потребовалось время, прежде чем Георг нашел в себе силы подняться. Покинув спальню, Георг прошел через анфиладу залов, включенных в его личные покои, и оказался в сравнительно небольшом помещениии, выдержанном в приглушенных тонах. В нем не было ничего кроме зависшей в воздухе туманно-синей сферы и белого кресла напротив. Присев, Георг вытянул босые ноги, запахивая длинные полы халата и откинулся на спинку, роняя руки на подлокотники. Внутри туманно-синей сферы вспыхивали и гасли черные всполохи с редкими зеленоватыми вспышками. Постепенно вспышки учащались, и вскоре зелень целиком заполнила сферу изнутри.

Долгие напряженные раздумья ничего не дали — это действительно был единственно возможный выход.

«Надо подойти, — девушка сняла туфли, — подойти… и прикоснуться к нему…»

Отливающий жирным блеском черный пол застонал, запружинил под босыми ногами гораздо спокойнее и тише. Не обращая внимания на сотни невидимых крошечных игл, впившихся в стопы, Анаис медленно пошла к «Гнезду».

— Алмон, по каким далям Мертвой Зоны бродят теперь твои мысли и чувства? Где ты, Алмон?

Полуволк приподнял голову, в его горле заклокотал звук, отдаленно напоминающий рычание.

— Алмон, — еще один шаг вперед, — где бы ты ни был, где бы ты сейчас не находился… Ты не услышишь меня, я знаю, но почувствуй, прошу тебя, доверься мне. Сама я не выберусь отсюда, а ты сможешь, ты спасешь нас обоих, ты что-нибудь обязательно придумаешь.

Шаг, еще шаг. Застыв изваянием, полуволк смотрел на нее тяжелым немигающим взглядом.

— Алмон, пожалуйста, — ласково произнесла девушка, — дай мне дотронуться, прикоснуться к тебе…

Внезапно полуволк сорвался с места и одним шлепком отшвырнул Анаис назад. Шею девушки спасло колье с зелеными камнями, но плечо и предплечье когти располосовали. Будь это не шлепок наотмашь, а удар, ее ничто бы не спасло. Девушка упала на пол, отлетая к кровати. Ее мгновенно замутило от вида собственной крови. Опасаясь, что в мертвой атмосфере кровь плохо свернется, она зубами принялась отрывать полоски от подола платья и кое-как бинтовать раны.