Татьяна Суворова - Черный талисман

Наконец, скорее от отчаяния, а не от интуиции, он потянул на себя экранчик какого-то третьестепенного датчика, и рядом с ним из пульта легко выскользнул узкий, очень длинный ящичек. Там лежало несколько крохотных, тускло поблескивающих рулончиков. Вэл взял один - он оказался очень тяжелым, металлическим. Начал разматывать - и увидел, что держит в руках не что иное, как мелко исписанный квиток. "Н-да, для имперцев это даже не просто дикарство... Что они не рискнули записать ни в какой из автономных компьютеров?!"

Закончив чтение, он потряс головой, начал бездумно перетасовывать свитки. Тончайший темный металл разматывался с них, волнами падал на пол, перепутывался...

Оружие! Вэл еще раз вгляделся в глаза зверьков - они приглашали к игре. Средство уничтожения, запрограммированное на искреннюю любовь к человеку. Разработчики скрупулезно фиксировали все данные, в том числе и степень привязанности к хозяевам, доброты, смышлености. И рядом с этим шли параметры труднообнаруживаемого биополя, излучаемого золотистыми симпатягами. Если бы между ними и Вэлом сейчас не было защиты... От часового общения с одним зверьком человек через полгода внезапно, за пару часов, становился дебилом. В лаборатории же живет около двухсот этих созданий, и лучше не думать о суммарном эффекте их воздействия.

Кощунство. Другое, более современное слово, не подбиралось. Вэл швырнул свитки на пол, повернулся, пошел. В голове крутилось только что прочитанное: "Необходимо разрабатывать оружие, имеющее огромный избыточный запас эффективности. Необходимо рассчитывать на прилет (создание) гипотетических сверхпрочных существ..."

...Зверьки с обидой смотрели вслед. Они честно ничего нe знали о себе. Им так хотелось, чтобы человек зашел за стену, поиграл с ними... С ними еще никто не играл, а этого так, так хотелось...

Мивы не было. На вызовы никто не отвечал. Выругавшисъ про себя, Вэл кинулся разыскивать транспортника. Забежав в рубку связи, бросил взгляд на обзорные экраны и обнаружил, что невдалеке от входа в базу объявился второй корабль. (Несомненно, до этого прятавшийся в великолепном маскировочном поле.)

Вэл в бешенстве включил грависвязь. Настраиваться не пришлось - у здешнего приемника была только одна рабочая частота.

Через пару секунд над пультом повисло плутоватое, улыбающееся лицо Мивы. Фон за ним был искусственно стерт.

- Я думал, что тебя прикончили, идиот.

В ответ метровая, широкая физиономия совсем расплылась от ухмылки.

- Ладно, не сочиняй, что очень тут переживал! А я удрал, думал, тебя сожрут. Но все-таки ждал на борту - я любознательный, понимаешь? А сейчас убедился, что ты жив, и хочу побыстрее смыться на какую-нибудь планетку, где никого лишнего не болтается... Отдохнуть, подождать, пока меня не запишут в покойники, а потом посмотреть дальше. Пока! - Мива отключился.

Вэл перевел взгляд на наружный экран и увидел, как медленно, красиво взлетает... его звездолет! Грузовоз же стоял неподвижно.

Корабль транспортника оказался в приличном состоянии, хотя новыми на нем были только вооружение и маскировочный генератор. Часа за полтора проверив все, что можно было проверить, Вэл отрегулировал пилотское кресло по своей фигуре и еще раз вслух проклял Миву: грузовоз был тихоходом, а самое скверное - чужой техникой, то есть своеобразным кристаллическим котом в мешке.

Почти все механизмы имперцев - маленькие или исполинские друзы с минимумом датчиков и приборов управления. И узнать, какие же поля рождаются, гаснут в этих опаловых, предательских глубинах... Это возможно только на хорошем космодроме, где есть огромные, сложные машины. А убирать эти вживленные программы... Много проще синтезировать новый звездолет, чем хоть немного изменить старый.

И если в грузовоз для обеспечения его неиспользования кем-либо посторонним встроены какие-то военные заморочки...

Остается надеяться, что их либо нет, либо они не активируются во время полета.

Мива тоже рисковал, забираясь не в свое. Хорошо бы он рискнул только от того, что не знал ничего и о собственном корабле...

"Кот" пока не бунтовал и был просто неразворотлив. Вэл, осваиваясь с его норовом, сделал несколько витков. Затем завис немного в стороне от искусственного солнца.

Корабль неохотно, не спеша развернулся кормой к планете. С носовых экранов в кабину бил веселый, неотличимый от естественного, свет. Вэл еще раз проверил положение звездолета и на одну десятую секунды включил кормовую гравитационную пушку. Волна тяжести упала вниз, смяв, спрессовав все под собой и подвинув планету на новую траекторию полета. В эпицентре поражения - на месте базы осталась лишь огромная, идеально круглая пропасть.

И - ничего больше. Мир внизу был словно в состоянии шока. Вэл, не глядя на него, разворачивал грузовоз. Ему хотелось только одного - улететь из этого милого уголка.

...Позже он узнает, что до начала программы "Смог" оставалось чуть более полутора суток. Охранная автоматика базы зарегистрировала отсутствие персонала и расценила это как результат успешного нападения врага. На самых нижних ярусах (куда Вэл не пошел) включились синтезаторы, ловушки из силовых полей начали медленно заполняться "Смогом". Еще немного - и тот был бы активирован, выброшен в Космос, став туманностью, пожирающей все на пути: излучения, газы, планеты, звезды... Остановить это увеличивающееся, сверхсветовое чудовище, разумеется, удалось бы - но ценой неизвестного количества солнечных систем.

Сотни "g" спрессовали, разрушили "спящий" полуфабрикат, навсегда превратив его в безобидный, деструктурированный камень.

Через три часа к этой планете подлетел патрульный звездолет Темной Гвардии. Его командир, давно и отлично слышавший "SOS" из запретной зоны, получил от датчиков такую информацию, что решился нарушить охраняемые границы. И сейчас, чуть посерев, с полминуты рассматривал творящееся внизу, в лучах "солнца".

Планета очнулась от шока и дрожала, словно раненый зверь. Спрессованное вещество ее мантии возвращалось в естественное состояние, порциями-взрывами словно кусками - вышвыривая из себя исполинскую энергию. Кора трескалась. Вырывалась магма, сияющая белым, режущим светом, от перенакаливания она превращалась во что-то вроде огненного газа. И только по краям, под созданными ею же огненными "тучами", она текла нормальными, кроваво-красными языками. Эти потоки двигались в беснующейся обертке из горящего пара, секунды назад бывшего неподвижными, прочными льдами из метана. А в самом эпицентре, покачиваясь на волнах из жидкого, свихнувшегося камня, дрейфовал тонкий, невероятно плотный диск из окончательно выродившегося, нейтронного вещества. Рядом с ним набирал силу тяжеловесный лавовый гейзер.