Илья Одинец - Условно разумный

Его уже ждали.

Кают-компания оказалась довольно просторным и уютным помещением с большим обеденным столом, малиновыми креслами, двумя диванами, шкафом, заполненным разноцветными бутылками, плазменной панелью телевизора и огромным иллюминатором. Андрей никогда раньше не видел космос «изнутри», но не стал задерживаться взглядом на иллюминаторе — нельзя проявлять невежливость, нужно представить землян в лучшем виде, поэтому он обвел взглядом существ, стоящих в ряд в центре комнаты и улыбнулся:

— Здравствуйте.

Самым крупным существом в кают-компании оказалась огромная коричневая жаба с длинными мясистыми лапами. У нее была лысая пупырчатая голова, плоское лицо с широким лбом, круглые, слегка навыкате глаза и толстые мясистые губы. Тело скрывала короткая туника, на манер греческой тоги, на месте живота вздувавшаяся объемным шаром. Жаба слегка пританцовывала, шевеля длинными тонкими пальцами рук с пятью или шестью суставами.

Слева от жабы расположился паук. Он казался немного ниже Андрея, но благодаря длинной шее его голова находилась на одном уровне с головой мужчины. Если не считать черной щетины, покрывающей лицо, голова могла принадлежать не слишком симпатичному землянину, который когда-то попал в автокатастрофу, и которому сплющило череп. Тело паука формой напоминало огромную супницу, покрытую короткой черной щетиной. Поверх «супницы» лежал белый, похожий на медицинский, халат.

Справа от жабы стоял невысокий коренастый гуманоид в широких серебристо-синих штанах и свободной рубахе в тон. Тело у него выглядело обыкновенно: две ноги, две руки, а голова, хоть на ней и имелись нос, рот, глаза и уши, принадлежала гоблину из фантастических книжек. Бледно-бежевая кожа казалась обожженной в адском огне, черты лица искажены, на голове не наблюдалось ни единого волоска, отсутствовали даже брови и ресницы.

Гоблин держал за руку удивительно красивую девушку. Семенов даже вздрогнул от неожиданности, потому что увидеть в такой компании человека, то же самое, что найти иголку в стоге сена. Иголку, величиной с человека, в стоге сена, размером со всю Вселенную.

У девушки была светлая кожа, белые прямые коротко подстриженные волосы и зеленые глаза, которые она все время прятала. Взглянет мельком, и отвернется. От этого Андрею стало не по себе. Он вспомнил Алину с ее гипнотическим взглядом, но девушка действовала на него несколько иначе. Возбуждала не сексуальные желания, а интерес.

— Здравствуй, — надтреснутым голосом произнес гоблин. — Рад приветствовать тебя на моем корабле.

Семенов слегка поклонился.

Вежливые слова. Дань правилам гостеприимства или гоблин действительно не возражает против присутствия в его царстве постороннего?

— Меня зовут О'рдрин, — представился гоблин. — Я капитан корабля.

— Семенов Андрей Сергеевич. Можно просто Андрей.

О'рдрин и указал рукой на жабу.

— Это Кокуш, наш повар.

Жаба сделала маленький шаг вперед, слегка присела на толстых коричневых лапах и вернулась на место.

— Это Мэкалль, специалист по иноразумным.

Паук едва заметно кивнул, но, как и Кокуш, не произнес ни слова.

— С Дртмслотлстом ты уже знаком. Это наш второй пилот. Он сейчас на вахте. — О'рдрин улыбнулся нижней частью уродливого лица, подержал улыбку пару секунд, и выключил, как конфорку у плиты. — А это Илорэль. Моя дочь и лекарь по совместительству. Если что-то заболит, обращайся к ней.

Илорэль наклонила голову на бок, и Андрей заметил, что уши у девушки какие-то странные, слишком острые, как у рыси, только без кисточек на конце.

— Мэкалль покажет тебе твою каюту. Устраивайся, а за ужином обо всем поговорим.

Капитан снова улыбнулся, и Семенову эта улыбка не понравилась. Она совершенно не походила на искреннюю. Хотя, кто их, гоблинов, знает, может, когда они улыбаются, никогда не прищуривают глаза?

Андрей снова легонько поклонился:

— Я надеюсь, что не доставлю вам много неудобств.

О'рдрин не ответил, он отправился по делам. Жаба, то есть Кокуш, шлепнула губами, но эту эмоцию Андрей расшифровать не сумел, а паук, специалист по иноразумным, поманил человека мохнатой лапой и направился к двери.

Мужчине пришлось последовать за Мэкаллем, хотя ему хотелось подойти к иллюминатору, а еще сильнее — к девушке, чтобы спросить, как она затесалась в такую разношерстную компанию.

— Запоминай дорогу, — произнес Мэкалль, когда они с Андреем остались одни. Голос у него оказался скрипучим и неприятным, но говорил он вполне понятно — лингвоанализатор хорошо справлялся со своей задачей.

— Спасибо.

Семенову показалось уместным поблагодарить паука за то, что тот согласился проводить его до нового жилья, но Мэкалль обиделся.

— Я не паук, я арахноид. Между этими понятиями огромная разница.

Андрей открыл рот, но спросить, каким образом паук прочел его мысли, не успел — ответ прозвучал раньше:

— У тебя все написано на лице.

Арахноид семенил тонкими ногами впереди Семенова. Неожиданно он, не снижая темпа и не меняя направления, повернулся. Это походило на башню танка, которая вращается в любом направлении, пока гусеницы уверенно прокладывают дорогу вперед.

— Позволь дать тебе один совет: никому не верь.

— Почему?

Мэкалль не ответил, только снова совершил кульбит, вернувшись в исходное положение.

"Мэкалль наверняка не такой замкнутый и противный, каким хочет казаться, — сказал аналитик, — а разговор о любимом деле — лучший способ разговорить собеседника".

— Чем занимается специалист по иноразумным? — поинтересовался Андрей.

— Изучает иноразумных, конечно, — не оборачиваясь, ответил арахноид. — Изучает способы питания, дыхания, передвижения, психологию, повадки, определяет степень разумности. Другими словами, делает все, чтобы капитан и команда могли безопасно общаться с представителями иных миров.

— Это, наверное, интересно.

— Не более чем изучать насекомых. По-настоящему разумных рас во Вселенной много меньше, чем хотелось бы.

— Три с половиной миллиона — это мало?

— Догадываюсь, откуда ты почерпнул эту цифру. Но не все твари, обладающие речью, разумны.

— То есть, способность общаться с себе подобными и с представителями иных видов — не критерий разумности? Тогда как вы определяете, разумен индивид, или нет?

Мэкалль обернулся к Андрею, но лишь на миг.

— Ты не слишком умный. Не поймешь.

Разговор зашел совсем не в ту сторону, какую хотел Семенов, но изменить ситуацию он не мог. Арахноид считает его глупым, а такой расклад говорит только об одном: они вряд ли смогут стать друзьями. Если с пауками, то есть арахноидами, вообще можно дружить.