Александр Рибенек - Избранник поневоле

– Ваня, милый!

Сердце бешено заколотилось, когда я обнял ее. Она прильнула своими губами к моим губам, а когда оторвалась, произнесла со вздохом:

– Какой прекрасный сон!

– Да, - согласился я, и мы опять стали целоваться.

При этом ее руки стали торопливо стаскивать с меня одежду.

– Ласкай меня, Ваня, ласкай! - простонала она.

Я принялся гладить ее, не переставая целовать губы, лицо, шею, руки… Страсть овладела нами. И вдруг все кончилось. Я снова ощутил себя в своей комнате…

Так и не понял, что это было - сон или явь. Слишком уж реально все чувствовалось…

 24 декабря 1990 года (из дневника Ивана П.).

Какой страшный удар судьбы!

Вчера Леночка вышла на работу, и я, наконец, набрался храбрости и решил признаться ей в своих чувствах. Отношения у нас складывались более чем дружеские (по крайней мере, так мне казалось), терпеть уже больше не было сил… В ответ я получил отказ!

– Ваня, я думаю, Вам не следует больше приходить ко мне, - со спокойной решимостью во взгляде сказала она.

Сердце заныло, к горлу подступил горький комок. До меня с трудом доходил смысл происходящего. Я отказывался верить своим ушам, хотя в душе уже понял, что это - конец всем моим мечтам и надеждам.

– Почему?

– Вы привыкли ко мне, я привыкла к Вам. Я считаю, что это может плохо кончиться.

– Но почему? - недоумевал я.

Она внимательно посмотрела на меня. Было хорошо заметно, что ей несколько неудобно говорить мне такие вещи.

– Видите ли, Ваня, я - взрослая женщина. Вы думаете, что ежедневной пятнадцатиминутной беседы на лестнице и проводов домой достаточно? Мне этого не нужно, да и Вам, наверное, тоже.

– Так чего же Вы хотите? - поинтересовался я, не понимая, куда она клонит.

– Я хочу, чтобы Вы забыли обо мне! - последовал убийственный для меня ответ.

– Я не смогу! - со стоном воскликнул я, не в силах больше сдерживаться.

– Сможете, - с ледяным спокойствием возразила она. - Послушайте, Ваня, мы с мужем прежде, чем пожениться, встречались три года. Уж такая большая любовь была! А потом он меня бросил, я страдала, сильно страдала… Он вернулся, но любви уже не было. Ни у него, ни у меня…

– Но ведь я не такой, как Ваш муж! Я не смогу забыть!..

– Найдите себе девочку, Ваня, - посоветовала она, глядя куда-то в сторону, словно и не со мной разговаривала. - Такую, как Вы… Тогда Вы забудете все, что было. Вам нужна ровесница, а не женщина, которая старше

Вас на несколько лет.

– Вряд ли это возможно.

Я упрямо цеплялся за любую возможность, хотя уже было ясно, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Слишком хорошо мне был известен ее твердый характер…

– Возможно, - она помолчала некоторое время и добавила. - Мой Вам совет,

Ваня - измените свои взгляды на жизнь, иначе Вам будет очень трудно жить на этом свете. Прощайте!

Леночка встала и ушла. А я побрел домой совершенно разбитый и уничтоженный. Жизнь потеряла для меня всякий смысл. Я не могу отказаться от этой женщины, а она не хочет понять меня. Впрочем, могло ли быть по- другому? Я ее понимаю. Она не хочет разрушать семью. У ребенка должен быть отец, которого он знает. Пусть даже она и не любит этого мужчину…

Думаю, это решение пришло к ней во время поездки.

Что же мне делать? Как дальше жить? Только сейчас я по-настоящему понял, как люблю ее! Без этой женщины для меня нет жизни на этом свете!

Видимо, остается только одно - смерть! Она избавит меня от страданий…

 26 декабря 1990 года (из дневника Ивана П.).

Попытался покончить жизнь самоубийством. Набрал снотворного и выпил явно смертельную для человека дозу. Но я не умер, и это странно. Всего лишь проспал больше суток и встал, как ни в чем не бывало.

Почему же моя попытка сорвалась? Кто-то во время моего забытья сказал, что мне еще рано умирать. Не знаю, наяву это было или пригрезилось, но, значит, Господу было угодно, чтобы я остался жить, раз не умер. Данный факт вселяет в меня надежду, что с Леночкой еще не все потеряно. Ведь я все еще мучаюсь.

Рассказал все Толику. Он сказал, что я - дурак. Что она, мол, ждала от меня более решительных действий, а я не понял этого. Вместо того чтобы глотать таблетки, надо было просто переспать с ней, и тогда все мои проблемы снялись бы автоматически. Чуть не разругался с ним. Не верю я в это…

Попробую после сессии и каникул еще раз поговорить с ней, убедить в своей правоте…

 6 февраля 1991 года (из дневника Ивана П.).

Сегодня сделал последнюю попытку объясниться с Леночкой. Все время, пока не видел ее, она мне снилась. И в этих снах у меня с ней все было хорошо…

Разговор вышел на повышенных тонах. Она в очередной раз подтвердила мне свою позицию. Я подошел к ней и положил свои руки ей на плечи. Она замерла, не делая попытки высвободиться, а ее прекрасные серые глаза смотрели на меня с каким-то ожиданием. И тогда я вдруг понял, что Толик был прав. Мне открылся скрытый смысл ее намеков и стало так противно, что я отдернул руки, как от ядовитой змеи, развернулся и пошел прочь. Правда, на прощание все-таки поинтересовался:

– Почему Вы так поступили со мной?

– Я сама не знаю, - последовал ответ, шокировавший меня не меньше, чем ее отказ.

И я взорвался…

– Как Вы могли?.. Я Вас любил больше жизни, а Вы?.. - Слов не хватало, я задыхался от гнева, переполнявшего меня. - Кто Вам позволил так играть душой человека?

– Успокойтесь, Ваня. Я ни в чем перед Вами не виновата, - сказала она.

В глазах потемнело. Я уже не контролировал себя. Что-то темное быстро заполняло мою душу.

– Вы думаете, что можете безнаказанно унизить меня, но нет! Вам придется заплатить за это страшную цену!.. - я набрал в легкие побольше воздуха и крикнул. - Я проклинаю Вас и всю Вашу семью! Пусть Вам будет так же плохо, как и мне сейчас! Пусть Вам будет еще хуже, чем мне сейчас! Чтобы

Вы поняли, что такое настоящее страдание, я проклинаю Вас! Да будет так!

В тот момент, когда с моих губ сорвалось последнее слово этого страшного проклятия, вдруг сразу потемнело, и грянул раскат грома. Чей-то противный голос захихикал над ухом:

– Он все-таки сделал это! Путь свободен!

Порыв ветра пронесся по коридору, в котором мы разговаривали, но уже через мгновение все было спокойно. Я подумал, что мне все это пригрезилось, но, бросив взгляд на Леночку, увидел, что она побледнела, а в глазах полоскался страх…

Я ушел. Ненависть горела в моем сердце, просто-таки полыхала, как океан, как Вселенная пламени! Я любил и ненавидел одновременно, и неизвестно, чего же было больше в моем сердце - любви или ненависти.