Владислав Пашковский - Пирамида Хаоса

Джим вслепую пытался посадить истребитель, уверенный, что это ему не удастся.

Когда машина столкнулась с землей, Джим катапультировался.

* * *

На губах запеклась кровь, и Джим облизал их сухим, шершавым языком. Чудо и бесконечное везение спасло ему жизнь.

Кто-то недвусмысленно хотел его убить. Джим осмотрелся. Он был зарыт в песок или во что-то подобное вместе с креслом пилота. Сыпучий материал сковал его движения, заточив заживо в грунт.

- Спокойно, спокойно, - говорил себе Джим. - Я просто поменял одну смерть на другую. Умереть в песке - это, знаете ли, не каждому дано. Как все-таки тесно! Надо попробовать выбраться, а то становится жарко.

Первым делом Джим хотел отстегнуть страховочные ремни, но вовремя остановился. Да даже если бы и попытался, у него бы это не вышло. Воздуха становилось все меньше, и Джим судорожно вдохнул.

"Где же был кислородный баллон? Ага..." - обрадовался Джим, нащупав левой рукой на подлокотнике маленький блок управления креслом. Он подключил новый баллон и не почувствовал прохладного тока воздуха.

"Видимо, второй баллон тоже поврежден, - мрачно подумал Грей. - А-аа, чтоб его!"

Джим нажал на все кнопки сразу.

Кресло дернулось, и заработали гравитационные двигатели. Медленно, неуверенно кресло стало высвобождаться из песка. Наконец последние песочные струйки стекли, и Джим огляделся. Воздуха не хватало, и он рискнул отстегнуть гермошлем. Горячий воздух дохнул в легкие и обжег. Джим расстегнул страховочные ремни и блаженно потянулся. "Это уже кое-что".

Мириады звезд мерцали в черном небе, безлико рассматривая Джима. Джим нашел кнопку "Стоп", и кресло плавно опустилось. Креслу не суждено было подняться, и Джим только зря провозился с ним почти сутки.

Планета, где он находился сейчас, была ему знакома. Он это знал наверняка.

Она была столь знакомой и столь чужой, что Джим уже думал о ней как о своей родине.

Настал час, когда он понял, что если не уйдет от кресла - последнего предмета цивилизации в этой обожженной, обезвоженной пустыне, то умрет от жажды. Джим снарядил целый контейнер и взвалил себе на плечи.

Два меча, которые ему разрешено было взять с собой, он пристегнул к поясу, а пистолет вложил в кобуру на ноге.

Солнце палило нещадно.

* * *

Подземный город альбенаретцев был настолько огромным, что, если бы не пневматические дорожки, Розуелу пришлось бы долго добираться. Он ехал в свою новую квартиру, где его ждала любящая жена. День был насыщенным и трудным. Он, Карл, Блинд, Иунахес и еще несколько людей и альбенаретцев пытались проникнуть в тайну хуастонского феномена, в тайну этих ужасных, прозрачных, амебообразных созданий. Некоторые результаты экспериментов обнадеживали.

Их научная группа стояла на грани открытия. Оставалось всего несколько шагов.

Розуел сошел с дорожки и прошел через контрольный щит. После того как он покинул базу, военные неоднократно пытались проникнуть в подземный город. Попытки их не увенчались успехом, но контрольный щит, придуманный Карлом, все-таки поставили на пограничных коридорах.

* * *

Мерзкие твари копошились всюду. Они даже ползали по Джиму, но не причиняли вреда. Какое бы отвращение ни испытывал Джим к этим полупрозрачным амебам, он воздержался от стрельбы. Он удивился и содрогнулся, когда под утро почувствовал влажное прикосновение теплой слизи. Джим сел, вытер лицо рукой и понял: на этот раз твари его не тронут. В глубине его чувств зародилась даже некая привязанность к этим созданиям. Да, они были врагами, но врагами бездушными и беззащитными. Джим с ужасом понял, что его психика где-то дала сбой. Где-то он надломился.

Как может он так спокойно сидеть и смотреть на этих слизней?! Джим отыскал что-то новое внутри себя. Он смутно догадывался, что в случившемся виновна та самая связь с "чужаком", когда они допрашивали...

"Конечно! Допрашивали!" - вспомнил Джим. В памяти пронеслись жуткие, нереальные картины чужого мира. Джим осознал себя двояким, разделенным на два лагеря. Да, он теперь знал настоящего врага. Не этих слизней, а тех, кто стоит, или ползает, или летает за их спиной, хребтом, ну за ними. Джим приобрел чужое знание, чужой опыт, чужое умение. Он получил второе сознание, переданное ему в предсмертной агонии чужим существом.

Амебы исчезли так же быстро, как и появились. Теперь он знал, что это такое. Джим лег и с легкостью заснул.

Еще два дня он совершал длительные переходы. Ночью и утром шел, днем спал, а вечером "ковырялся" в "чужом" сознании. Джим открыл для себя НЕВЕДОМОЕ и рьяно вгрызался в "чужую" память. Джим понял, что амебы не смогли войти в него, так как он был хозяином. А хозяином он стал благодаря оплошности Свежего Шелеста. Амебообразные слизни были выведены сеньял для ведения борьбы на планетах в далеком космосе. Амебы не только поражали вражеское животное, но и подготавливали его для пищеварения сеньял. Управлялись амебы на нервном уровне.

Все это Джим сумел раскопать в своей голове во время вечерних размышлений.

На третий день он увидел стартующий звездолет, который почти вертикально ушел в небо. Джим закричал и побежал туда, где, ему казалось, он сможет найти спасение от этого нескончаемого солнца. Джим бежал до тех пор, пока не почувствовал ужасную боль в висках. Вены вздулись от напряжения и были готовы лопнуть, как перетянутые струны.

Грей упал на колени, и пот тяжелыми каплями стал падать на потрескавшуюся, иссушенную почву.

- Подождите, - прошептал Джим и уткнулся лицом в землю.

Пульс стал слабеть, дыхание приходило в норму.

Где-то в области поясницы Джим почувствовал холодящий озноб. Холодок пробежал от копчика по всему позвоночнику и, перейдя в грудь, замер в легких. Стало легко, и Джиму захотелось повиснуть. Он почти не сознавал, что делает.

Он делал это чисто автоматически, как будто с детства умел это делать. Джим парил, парил на высоте двух метров, и два меча неуклюже болтались на его ремне.

Джим быстро смирился с полученным от Свежего Шелеста даром и поплыл туда, где взлетел звездолет.

То, что Джим увидел, заставило его отрезветь и шлепнуться на землю. В пятидесяти метрах от выжженной дюзами корабля земли лежали скорченные, сгоревшие тела его друзей. Суен, Нио, Гарри - все были здесь. Кроме Дмитрия и его самого.

Знакомой дорогой Джим Грей возвращался в Вечный город. Внутреннее страдание и бессильная ярость смешались, образуя душевный барьер. Джим механически шел по камням перехода, вспоминая старых друзей. Джим пытался отогнать эти мысли, заставлявшие его страдать. Знанием и умением Свежего Шелеста Джим не пользовался. Ему сейчас была ненавистна сама мысль об использовании чужой, вражеской памяти. Так без отдыха он прошел весь тоннель и столкнулся с людьми. Невидящим взглядом он посмотрел сам на себя и пошел дальше. Экспедиция, которую он встретил, направилась дальше. Джим знал, что это последняя их экспедиция и им не суждено вернуться. Джим вошел в первый попавшийся кабак в Вечном городе.