Сатоясу (TENKY) - Хроники Конца Света 1-B

— А как насчет этого? Мог бы кто-нибудь, вроде него, использовать священный меч Грам, что вы сотворили? Мог бы этот священный меч, наделенный собственной волей, избрать простого человека в качестве своего господина?

Неожиданно Гутрун повернулась в том направлении, где находилось восприятие Саямы.

— Здравствуй, — произнесла она с улыбающимися глазами. Ее взор встретился прямо с ним.

Вслед за этим Саяма осознал, что произошло. Ее слова были направлены позади него в угол комнаты.

Саяма обернулся и обнаружил во тьме угла, куда не достигал свет от камина, невысокую фигуру.

Там стояла девочка. Она была низкорослой и худощавой. У неё были серые волосы и фиолетовые глаза. Она стояла позади Саямы, взирая на Гутрун. Девочка пыталась достать клетку на вершине камина.

Позади нее Гутрун произнесла с улыбкой в своем голосе.

— Где ты пряталась все это время? Не волнуйся. Я больше не буду убирать ее прочь. Раз она важна для тебя так, что ты пыталась ее спрятать и наблюдать за ней в столь поздний час, ты можешь забрать ее в свою комнату.

Эти слова вызвали на губах девочки улыбку. Гутрун издала вздох, в котором не звучало и намека на несогласие.

— Тебе следует его отблагодарить. Хорошо, Найн?

Это было имя девочки.

Едва Саяма услышал это короткое имя, он пробудился от прошлого, словно проснувшись ото сна.

Когда он пришел в себя после прошлого, он обнаружил, что находится, как и прежде, в Библиотеке Кинугасы.

Однако кое-что изменилось: Зигфрид проснулся. Он поднялся со своего стула и произнес:

— Баку показывал Вам прошлое?

— Вы можете определить?

— Мы в свое время использовали тот же метод. Вы можете увидеть многое, всего за пару секунд.

Саяма проверил часы и обнаружил, что было 2:03. Как Зифгрид и говорил, прошло всего пару минут.

Зигфрид вытащил упаковку растворимого кофе из небольшого холодильника, установленного под стойкой. Он также взял из-под стойки два бумажных стаканчика.

Саяма наблюдал, как Зигфрид подхватил чайник из пузатой печки.

— Мне казалось, немцы придирчивы в своем выборе кофе.

— Кто-то может придираться к качеству, а кто-то — к количеству. И я не настолько невоспитанный, что буду настаивать на наивысшем качестве в месте, предназначенном для книг. — Затем он указал на несколько документов и книг в твердом переплете, расположенных на стойке. — Я рад, что Вы здесь. Прибираясь в каморке, я нашел это. Взгляните на вершину.

— ?

Саяма подошел к стойке, и в то же время кофейный аромат ударил ему в нос.

Поместив свой пакет из магазина на стойку, он заметил фотографию, лежащую на горе документов и книг.

То оказалась большая черно-белая фотография в деревянной рамке. Она была старой, запятнанной, и угол сморщился из-за расширения. Левая сторона, скорее всего, находилась слишком много на свету, потому что она выглядела так, словно ее покрывал белый туман.

— Она чересчур поблекла, чтобы что-либо разглядеть…

— Похоже, она уже была в таком состоянии, когда мой предшественник ее обнаружил.

— В таком случае, уже слишком поздно. …Это памятная фотография, сделанная где-то в горах?

Местоположением являлась какая-то гора. На фоне также виднелось небо, с лесом и степью немного ниже.

На сохранившейся половине фотографии просматривались около десяти человек. Некоторые оделись в военную униформу, другие носили самуэ[3] буддийских монахов, прочие были в альпинистском снаряжении. Среди группы людей находилось несколько женщин.

Зигфрид поставил на стойку чашку для Саямы.

— Это времен Департамента Национальной Безопасности. После фотосъемки мы дискутировали, кто из нас больше всех походит на злодея. Позже ее оставили здесь в качестве украшения, ибо иначе это место выглядело бы слишком мрачно, но я и помыслить не мог, что она все еще находилась тут.

— И кого, в конечном счете, посчитали наиболее похожим на злодея?

— Мне запрещено раскрывать эту информацию по условиям Пути Левиафана.

— Выходит, Вы не хотите рассказывать мне, — со вздохом произнес Саяма.

Но в то же время он почувствовал в левой стороне груди внезапный трепет. Он поднес туда правую руку и задумался о причине.

Он тут же осознал почему. Если это — памятная фотография Департамента Национальной Безопасности…

— …Где стоит мой дед?

— Рядом со мной. Вы его не узнаете?

Саяма выискивал изображение Зигфрида, которое увидел в прошлом незадолго до этого, но, к сожалению, самая середина фотографии была слишком запятнанной, чтобы хорошо ее разглядеть. Едва он это осознал, давление в его груди ушло, подобно убывающей волне.

Он тяжело вздохнул.

И тут же его глаза замерли на месте. Он узнал одежду одной из фигур на черно-белом изображении из прошлого.

В центре заднего ряда кое-кто повернулся спиной к камере. Саяма узнал человека, взиравшего в небо, как первооткрывателя Бабеля, которого видел во сне. То был однорукий старик.

Зигфрид заметил его взгляд и сказал:

— Это Тэнкё-сенсей. …Он основал эту школу. Он говорил, что потерял руку во время Русско-Японской Войны.

— Каждый раз, когда я слышу это имя, я не могу не думать, что Тэнкё — несколько странное имя.

— Я слышал теории, что его имя на самом деле читается как Амаёси или Амаясу, но никогда не слышал, чтобы он употреблял хотя бы одно из них. Близкие всегда звали его Тэнкё.

— Отсылка к небесам[4] , хм?

— Похоже, это было настолько напыщенное имя, что он его стыдился. Вот почему мы также подозревали, что его фамилия "Кинугаса" тоже была вымышленной. Если бы я мог описать его одним словом, я бы назвал его «эксцентричный».

— Превосходный выбор.

Саяма подхватил бумажный стаканчик со стойки.

Он выпил кофе, который, разумеется, был горьким. Он смотрел на фотографию и смаковал горечь, прислушиваясь к Зигфриду.

— Как бы то ни было, ему нравилось подшучивать над людьми. Каждому довелось пасть жертвой этого рано или поздно.

— Мне достаточно услышать, как серьёзно Вы об этом говорите, чтобы в этом убедиться.

Саяма положил фотографию назад на стойку и начал шагать через библиотеку. Он направлялся к полке с книгами, написанными Кинугасой. Она находилась недалеко. Он добрался туда почти мгновенно. Книги, на которые он смотрел этим утром, стояли в третьем ряду снизу.

Саяма открыл первый том, который посвящался Скандинавским легендам. Текст был написан горизонтально справа налево.

— Постойте…

Саяма поместил книгу на близстоящий стол. По-прежнему не в состоянии двигать левой рукой, Саяма осознал нечто насчет горизонтально написанной книги.