Юрий Слащинин - Боги в изгнании (Художник В. Шершнев)

Тадоль- па с трудом — мешал распухший висок — надел на голову шлем, чтобы услышать их мысли, и ничего не воспринял.

«И никогда теперь не услышу мысленную речь, — понял он, вспомнив про разбитый бионик. — Неужели надеялся на спасение? — спросил себя с удивлением. И ответил с грустью: — Так хотелось увидеть живую травку. Большое-большое поле…»

Остаток дня и ночи он провел за пультом в созерцании потока видений поднадзорных систерии. Тысячи экранов показывали ему, кто что делал, над чем размышлял, о чем мечтал. Больше всего интересовали его коллеги. О тематике их исследований обычной жизни он только догадывался, а теперь даже мог как бы участвовать в творческом процессе, заставляя машину «припомнить» пройденное, чтобы понять настоящее. Мыслеобразы проносились быстро, всполохами озарений. Недоставало восприятия мыслей, но и того, что Тадоль-па видел, чем располагал сейчас, было достаточно, чтобы убедиться в грандиозной силе этой машины, контролирующей мыслительные аппараты сотен ученых Кселены. Тадоль-па понял, что если кселензы не открыли тайн экл-Т-трона, то отнюдь не из-за несовершенства техники, а только из-за своей лени и невежества. Пожалуй, любой посаженный сюда баянн высшей категории знаний мог бы получить за декаду все то, на что ему, Тадоль-па, потребовалось несколько десятков лет. Это было открытие горькое и одновременно радостное от сознания того, что у кселензов недостало умения преодолеть свое невежество.

«А если они сделают это в силу каких-либо обстоятельств?» — подумал он и содрогнулся от мысли, что овладевшим могуществом экл-Т-трона не нужны будут ни низшие касты, чтобы думали за хозяев, ни рабы на заводах и плантациях, чтобы производили материальные блага. Впрочем, Победители какой-то минимум оставят, конечно, но вся масса будет уничтожена, понял Тадоль-па.

Рано утром при осмотре экранов поднадзорных фаронов внимание Тадоль-па привлекло изображение городского купола систерии: по нему кто-то карабкался, приближаясь к торчащей наверху многоярусной антенне. Постояв перед экраном, Тадоль-па дождался, когда поднадзорный оглянулся, и увидел: по куполу лезли наверх фароны, усевшись на моечных роботов. Механические пауки присасывались лапами к прозрачному пластику и неторопливо подбирались к антенной площадке. Прикрывая лицо от пронизывающего ветра, фароны тащили с собой наверх лучеметы и баллоны, должно быть с усыпляющим газом.

«Прожгут дырку и пустят газ. Усыпят, войдут, — понял Тадоль-па. — Так примитивно просто. И я не смогу помешать».

Он сел в кресло и, переведя надзор на главный экран, еще и еще раз пытался взять фарона под диктат, но без бионика ничего не получалось. А как было бы легко с ними расправиться! Техника работала нормально: Тадоль-па легко переводил надзор с одного фарона на другого. Он напрягался, посылал мыслеобразы — и все напрасно: фароны оставались бесчувственными.

Взгляды фаронов зафиксировали облетающий купол глайдер. Серебряная лодочка зависла над антенной площадкой, сметая с нее снег, а потом двинулась к фаронам. Тадоль-па заметил лицо пилота, стоящего за пультом управления, и тут же машинально перевел на него надзор. И только мгновением позже, когда увидел посыпавшихся с роботов, закувыркавшихся вниз фаронов, узнал в пилоте связного из Габара Эйлева. Такое мог сделать только он, возлюбленный Кари. И Тадоль-па почувствовал, что будет спасен.

Окинув взглядом равнодушно шествующих пауков, Эйлев вновь поднял глайдер над антенной площадкой и посадил его возле люка. Потом он отодвинул от двери связанного фарона и, прихватив с собой лучемет, выбрался на площадку.

«Как все просто! — изумился Тадоль-па, наблюдая, как быстро Эйлев прожигал лучом крышку люка. — Как же я не догадался: есть антенна — есть и выход к ней. Можно было сбежать еще вечером. Хотя куда бы ты сбежал без одежды, без глайдера?» — погасил он разыгравшуюся фантазию.

Тадоль- па поднялся с кресла, взял лучемет и, прежде чем искать выход наверх, вывел из строя станцию надзора, сжег и расплавил всю ее внутренность так, чтобы восстановление затянулось на долгое время.

Ворх проснулся от шипящего свиста, доносившегося из-за стен, — возле Дворца садился глайдер, пора уходить. Он освободился от обнимавшей его рук. — Кари и, встав с постели, принялся облачаться в свой костюм Верховного. Сдерну; блокатор с бионика, он охватил для обзора ментальное поле вокруг себя, вновь почувствовал свое могущество, когда увидел глазами связанного по рукам и ногам фарона кабину глайдера и группу выносивших старика скудов. В другом месте пространства, совсем рядом, должно быть, в комнате напротив, Ворх увидел глазами низшего свою охрану, спящую сидя в обнимку с лучеметами. Сам страж измучился без сна, видения его мерцали, расплывались, и Ворху не составило большого труда погасить их вкрадчивым приказом: «Спа-ать… Приятно и хорошо. Сон глубже, глубже…»

Ворх надел свой изодранный на спине костюм, подключил энергопояс — теперь можно уходить. Сделать это лучше резко, решительно, говорил он себе а сам медлил: вдруг сел на край постели и, всматриваясь в лицо спящей Кари, подумал — почему он должен расстаться с этой женщиной? А разве непонятно? Она полюбила под диктатом и, когда пройдет гипноз, с удовольствием разрядит в тебя заряд лучемета, говорил он себе.

Ворх положил руку на ее голову, пальцем сбросил блокатор с биокристалла и, когда Кари сладко потянулась, ощутив прикосновение, углубил ее сон, а затем «вошел» в ее спящий мозг, стал вызывать и воспринимать видения, направляя их к горам и прыжкам на лыжах. Но никак не мог понять, почему так назойливо лез в ее видение экл-Т-трон.

В дверь громко застучали. Ворх оставил Кари и настроился на охранника без блокатора, чтобы заставить его лучеметом перерезать своих друзей и открыть Ворху путь к глайдеру. И рассмеялся, иронизируя над собой, когда увидел у того вместо рук культяшки. Понял: охранник не блокировался, чтобы следить за Ворхом.

Дверь вышибли, отбросили в сторону; в проеме стояли разъяренные рабы, направив лучеметы на Ворха. Поднялась Кари и, прикрываясь одеялом, переводила испуганные взгляды с Ворха на кселян в дверях и опять на Ворха.

— Кари, он входил в твой мозг! — выкрикнул безрукий, выглядывая из-за плеч.

— Я прощался, — объяснил Ворх. — Хотел уйти тихо.

— Экл- Т-троном интересовался! — кричал безрукий запальчиво.

— Горами… Где мы встретились… — повернулся Ворх к Кари и добавил спокойно и грустно: — Где я полюбил тебя.

— Врет он, врет, — прыгал за спинами и неистовствовал безрукий. — Шпионил, вызнавал о нас. Бейте его! Бейте!

— Ты жаждешь моей смерти? А на меске желал счастья, — говорил Ворх успокаивающе медлительно, и только меняющаяся модуляция голоса от интонаций вразумления к ироническому укору выдавала волнение Ворха. Когда пристыженный безрукий перестал выглядывать из-за плеч, Ворх обратился к рабам, наставившим на него лучеметы: — Меня нельзя убить безнаказанно. Фароны тут же бросят сюда полки и загонят вас опять в шахты — вы потеряете все. Прочь с дороги!