Олег Мороз - Проблема SETI

— Все правильно, — говорит Володя в трубку, — вправо и вниз — это значит, что твоя тарелочка движется вместе с небосводом…

Черт возьми! Как же это я сам не сообразил! Ну да, вправо и вниз — в общем-то так движутся все заходящие планеты и звезды. Кстати, и светится она вроде бы не так уж ярко…

Интерес к тарелке пропадает сам собой.

В двенадцатом часу, когда тарелка оказывается возле Останкинской башни, она уже мало чем отличается от ярких звезд…

…Гости уходят. Настроение у меня прескверное. Мне неловко перед товарищами, которым я трезвонил весь вечер. Конечно, это люди свои и все такое прочее, но тем не менее… Трезвон-то — на пустом месте. Я уверен: все они уже разобрались, что к чему. Всего-то и дел: обыкновенная планета. Скорее всего Венера (в волчок она превратилась из-за того, что я приподнял очки). Разумеется, каждый из моих приятелей счел мой звонок шуткой. Но ведь шутки тоже разные бывают. Эта — уж больно мальчишеская, не соответствующая нашему возрасту (к тому же мне-то самому доподлинно известно, что вовсе и не шутка это, все было на полном серьезе, как говорится, черт попутал).

Но более всего стыдно мне перед шефом. Тоже ведь нашел повод человека беспокоить. «Здрасьте! Летающая тарелка на небе!» Словно и он тебе друг-приятель, только что чай вместе пили. А ведь подумать: сколько раз действительно была нужда позвонить шефу домой по срочному делу, не ради какой-нибудь там блажи. Не звонил. Опасался: что, если тот как-нибудь неправильно этот звонок поймет. А тут — нечего сказать, нашел повод. Несолидно. Несолидно.

…Вот такой был случай. Теперь-то я вспоминаю о нем спокойно. Удивляюсь только: как это я мог так опростоволоситься? Как я мог поверить в эту летающую тарелку? Ведь и в редакции, и повсюду, где меня знают, я слыву непоколебимым скептиком по отношению ко всем этим материям. Что ж, и на старуху бывает проруха.

Впрочем, если говорить откровенно, после того случая я уже сам в себе не уверен. Не уверен я, что, повторись такая же ситуация, я опять в мгновение ока не расстанусь со своим хваленым скепсисом и не побегу, словно мальчишка, «задрав штаны», оповещать всех встречных и поперечных: «Тарелка! Тарелка!» Должно быть, в самом деле неистребима в каждом из нас подспудная вера в возможность чуда.

На сегодня, однако, положение таково: никаких летающих тарелок я своими собственными глазами не видел. Все видели, а я — нет. А потому для меня они и не существуют. Таков мой принцип. И делайте со мной что хотите.

Статью о ВЦ надо бы ухитриться Дмитрию Павловичу в номер поставить. Такие вещи Дмитрия Павловича всегда интересуют. А раз ему интересно, он так рассуждает, значит, и другим будет интересно. Дмитрий Павлович на эти вещи смотрит проще, чем я, да и чем другие. Заранее предвижу: вызовет к себе в кабинет, будет расспрашивать все о ВЦ — как да что, далеко за пределами того, о чем в статье говорится. Но в статье, конечно, ничего не потребует добавить: одно дело его собственный интерес (я, мол, далек от этого, многого тут не знаю — того, что автор считает само собой разумеющимся), а другое — статья. В общем, с Дмитрием Павловичем все будет в ажуре. У него вообще всегда все в ажуре, когда он дежурный редактор.

Если статья попадет к Игорю Кирилловичу, тоже вроде бы ничего. Игорь Кириллович хотя и не заинтересуется ею (он до мозга костей гуманитарий, такие вещи, как ВЦ, его не волнуют), но и препятствий особых чинить не станет. Идет себе статья и идет — лишь бы все происходило по графику, никаких задержек не было. Единственное опасение: вдруг Игорю Кирилловичу в последний момент захочется поставить в номер что-нибудь эдакое, свое, гуманитарное. Для души. Возьмет и вынет статью о ВЦ. Ну, разумеется, обоснование какое-нибудь выдвинет солидное: мол, чересчур много науки в номере или что-нибудь другое. Но в общем-то это его право, право дежурного редактора — вносить в состав номера какие-то коррективы: он ведь все читает и за все отвечает.

Казалось бы, ничего страшного — вылетела статья. Подумаешь. Пойдет в следующем номере или «через». Газета ведь дважды в неделю выходит. Но к вылетевшей статье отношение особое — ее уже через лупу рассматривают. Так уж заведено. Не пошла — значит, есть какие-то причины. По каким именно причинам она не пошла, об этом быстренько забудется, а слабости в любом материале при желании отыскать можно. Никто и ничто не без греха. Тем более такой материал, как статья о ВЦ. Тут слабость уже в самой теме: мало подходит она для нашего органа… Нет, лучше уж пусть не вылетает. С первого раза она, должна пройти — иначе хлопот не оберешься.

Но самый худший вариант — Вахтанг Иванович. Если к нему попадет — пиши пропало. От него-то как раз и исходят большей частью все эти разговоры — о том, что мы-де должны выбирать из научной тематики нравственно-этические аспекты. Причем ведь это он только так говорит, а дашь ему статью с нравственно-этическим уклоном, он и ее «забодает». При этом никогда толком не разберешь, чего он хочет, чего ему надо. А уж ВЦ он определенно «зарубит». И даже нравственными аспектами прикрываться не станет. «Что случилось, — скажет, — дорогой Юрий Александрович? Что у нас с вами стряслось? Вы что, людей на Луне обнаружили? Или, может быть, марсиане к вам в гости пожаловали? Отчего такой ажиотаж вокруг внеземных цивилизаций? Или мы с вами уже все земные темы исчерпали и нам писать больше не о чем, как только об инопланетянах? Не собираетесь ли вы нам завтра предложить разворот о летающих тарелочках? Признайтесь-ка честно». Что-нибудь в таком духе скажет, это как пить дать.

Так что курс надо четко держать на Дмитрия Павловича. С цивилизациями надо к нему в номер попасть. Других вариантов тут нет.

Может показаться странным: чего это я о каких-то ВЦ так хлопочу? Ну, не пройдут они и не пройдут. Выкинут их в корзину и выкинут. Тем более что ВЦ эти мне в общем-то до лампочки, как уже говорилось. Не волнуют они меня. Но тут дело такое: я — профессионал. Всякое начатое дело я обязан довести до конца. Все силы приложить к его успеху. Вопрос о том, надо это печатать или не надо, решается один раз. Я уже решил однажды, что статью о ВЦ печатать надо. Теперь это уже пройденный этап. Незачем к нему возвращаться. Теперь я в лепешку расшибусь, чтобы статья прошла (разумеется, если меня не разубедят в ее необходимости какими-то весомыми аргументами). И это относится, конечно, к любому материалу, к любой статье, а не только по теме ВЦ. О любой своей статье я пекусь и хлопочу точно так же. А иначе нельзя. Иначе будет сплошная работа на корзину. А я не привык работать на корзину.

— Привет, старик!