Василий Скородумов - Ветер перемен

- И заметь, обнаружить проволоку практически невозможно. Она не намного толще человеческого волоса, но в разы прочнее, - добавил Сухарь.

Так, ну про проволоку-то я, предположим, запомнил, много ума тут не надо. Но все эти ударники, запалы, капсюли-шмапсюли - жуть просто. Если бы меня попросили повторить весь процесс закладки тротила со всеми терминами и понятиями, я бы вежливо послал этого человека на все четыре стороны. Слава Богу, Петр Данилыч не стал этого делать.

- Ну что ж, можно и убираться отсюда. Я бы конечно с удовольствием посмотрел как подрываются на нашей растяжке эти твари красные, но жизнь дороже. Так что, по коням, ребятки, - тихо сказал Петр Данилыч и повернулся к эскалаторам.

В этот момент со стороны Владимирской послышался стук ботинок. Сюда бежали "красные" и сомнений быть не могло - по наши души, не иначе. И ситуация, которая сейчас вырисовывалась, мне ну совсем была не по душе.

По лестнице стремительно вбежали четверо "красных" и, не сговариваясь, открыли по нам огонь. Конечно, это только в тупых американских боевиках персонажи сначала кричат: "Стоять!", а потом ждут, когда их пристрелят.

Пули засвистели прямо у меня над ухом. Выругавшись, я резко упал на живот и выстрелил сам. Пули, беспорядочно выпущенные из моего автомата, как это ни странно, нашли свою цель. Они скосили двоих, третий схватился за раненное бедро, четвертому повезло больше всех - он продолжал стоять на месте, продолжая обильно поливать нас свинцом. Короткий стон боли позади меня возвестил о том, что кто-то из наших ранен, но кто именно я не мог посмотреть, так как все мое внимание было сосредоточено на оставшемся в живых "красном". Он никак не давал мне нормально прицелиться - палил, не жалея патронов, сам видно не понимая, то творит. Стрелок из него был никудышный, такого мазилу мне встречать до этого дня не доводилось, хотя с оружием он, надо признаться, обращаться умел. Использованный магазин на новый он менял за каких-то две секунды.

Мне не пришлось долго мучиться. За меня всю работу сделал Остап. Сначала он ранил надоедливого мазилу в голень, отчего тот подкосился и упал, а затем прицельным попаданием прямо в глаз добил его.

Один из тех "красных", кого прошил я, промычал что-то невнятное и даже предпринял попытку встать, но тут же повалился на спину. Этот больше не жилец - тратить на него драгоценные патроны было попросту жалко, поэтому я сразу повернулся к своим посмотреть, кого задело пулей. Раненным оказался Ягуар. У него был пробита грудная клетка с правой стороны, и хотя я профан в медицине, с почти стопроцентной вероятностью мог сказать, что бедняге недолго осталось. Обычно такая рана несет за собой летальный исход.

Над Ягуаром склонились Петр Данилыч и Леший.

- Яга, как ты? Не молчи, ответь же!

- Я... вижу..., - Ягуар хрипло закашлялся, - белый свет. Да... свет. Он... зовет меня.

- Яга, Ягуар! - кричал Петр Данилыч и хлопал приятеля по щеке. - Леший, он бредит.

- Оставьте его, мы его все равно не дотащим, да и не выкарабкается он, - понуро сказал Сухарь. - Бросьте его здесь.

- Ну, уж нет! - упрямо сказал Леший. - Мы заберем его с собой. Чего бы это ни стоило.

- Свет! - продолжал повторять Ягуар. Лицо его все стало мелового цвета, он угасал. - Так вот что... бывает после... смерти.

- Леший, черт тебя дери, ты хоть немного думай. Если мы его потащим, то и нам кирдык будет. Зачем рисковать своими жизнями, ему все равно не выжить!

- Его нельзя здесь оставлять! - крикнул Леший. В его взгляде было полно злобы, но где-то в глубине души он понимал, что Сухарь говорит правду, просто Леший не хотел с этим мириться. Видно для него Ягуар был кем-то большим, чем просто товарищем по работе.

- Сухарь прав, мы его оставим здесь.

- И ты туда же, Петр?

- Мертвый здесь он может сослужить нам большую службу, нежели мертвый у нас на станции. Да, это будет немного не по-человечески, но если Ягуара тащить с собой, то мы все поляжем.

Игнорируя недоуменный взгляд Лешего, Петр Данилыч достал из своего рюкзака гранату, судя по виду самодельную и сунул ее в руку Ягуару. Тот перестал повторять слово "свет" и, встретившись глазами со своим командиром, лишь моргнул, соглашаясь и принимая то, что от него требуется.

- Прощай, Ягуар, - слова дались Петру Данилычу с трудом, но в них было заложено много того, что он хотел сказать, но не успевал.

- Пойдем, нам пора, - Остап бросил взгляд на Ягуара и побежал к эскалаторам.

В этот момент подоспели еще "красные". На сей раз, их было в разы больше и представляли они гораздо более серьезную угрозу, нежели те, кого мы завалили пятью минутами ранее.

- Бегите, мы с Остапом их задержим, - крикнул я, прекрасно понимая, что подвергаю риску не только себя, но и Остапа, причем не спросив его, но он и не думал возражать.

- Идите, Олег дело говорит. Мы вернемся... с божьей помощью, - последние его слова прозвучали как-то неуверенно, неискренне. Конечно, какая тут вера, когда мы вдвоем идем на десятерых вооруженных человек. Тут уж никто не поможет, можно надеяться только лишь на себя и на тетушку удачу.

"Красные" уже бежали к нам. Хорошо хоть подрывники не стали спорить и все-таки начали спускаться вниз, к дрезинам. Ягуар, тяжело дыша, лежал рядом со мной и слепо таращился в потолок. Жить ему оставалось от силы минуты три.

"Красные" были совсем неподалеку от растяжки. Губы мои начали складываться в хитрую усмешку при мысли, что сейчас будет большой бадабум, но улыбка моя вмиг улетучилась. Один из "красных" резко остановился, расставив руки в стороны, приказав сделать то же самое и остальным.

- Всем стоять! - рявкнул он. - Где-то здесь установлена растяжка.

Вот гнида! И как он догадался? Но он не мог заметить поволоку, даже вблизи я ее видел только под определенным углом.

Тот "красный", который обнаружил растяжку (я прозвал его Умником), встал на четвереньки и принялся, видимо, выискивать проволоку. Тем временем стоящие за ним принялась палить по нам с Остапом. Мы спрятались за стены и лишь изредка стреляли в ответ. По Ягуару не стреляли. Либо не считали его для себя угрозой, либо думали, что он уже мертв, что, в общем-то, было недалеко от истины.

Спустя некоторое время, знакомый мне уже голос возвестил о том, что проволока была найдена:

- Есть, вот она, переступайте.

Пропустив вперед своих "собратьев", этот Умник-"красный" переступил через проволоку сам. В очередной раз я выглянул из-за угла и одиночным лишил жизни одного из тех, кто уже перешагнул через растяжку, и снова спрятался в укрытие. Показав Остапу жестами, что пора бы нам уже и убегать, я, было, бросился к эскалаторам, но мой напарник меня остановил. Не понимая, что он задумал, я в нерешительности застыл на месте.