Эндрю Свонн - Кровавый рассвет

— Это не то, что ты думаешь. Я…

Лей покачала головой и натянула блузку.

— В смерти Байрона много неясного.

— Скажи об этом копам. Это их работа. И не бери это в голову.

Лей склонилась к Эйнджел и повернула к себе ее лицо:

— Послушай, дорогая, не изводи себя. Тебе больше не о чем беспокоиться, и лишняя головная боль тебе не нужна.

Она потерлась носом о нос подруги и отошла от нее.

— После работы я сразу вернусь домой, чтобы посмотреть, как ты тут, ладно?

— Все будет в порядке.

— Ты уверена?

— Совершенно, — кивнула Эйнджел.

Когда дверь за Лей закрылась, она опустила голову на руки и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Какое это теперь имело значение? Байрона больше нет в живых и ничего поделать с этим нельзя. Даже если в том, что произошло, было что-то не так, его все равно не воротишь. Те двое пинков были подонками. Но кому какое дело?

Эйнджел почувствовала запах крови и только тогда поняла, что непроизвольно покусывала губы.

Ей было дело.

Думая об этом, вполне можно свихнуться. Лей права. Это работа полиции. Следовало рассказать обо всем Уайту и Анаке. Если бы только она могла понять, что именно ее беспокоит.

По видеокому она набрала номер отделения полиции Сан-Франциско. Смущение полицейского, ответившего на звонок, заставило ее немедленно схватить платье. Она совсем забыла, что звонит людям, и приличия требовали, чтобы она была одетой.

Мелочи, подобные, этой, теперь ускользали от ее внимания.

Прежде чем было найдено лицо, заинтересованное в разговоре с ней, ее звонок передали в два-три других полицейских участка. В этом отношении Сан-Франциско мало чем отличался от Кливленда, Нью-Йорка, Лос-Анжелеса или других городов…

К тому времени когда Эйнджел наконец отыскала детектива Уайта, лучи восходящего со стороны залива солнца проникли в комнату и развеяли предрассветные сумерки. Пинк отнюдь не выглядел похудевшим. Напротив, стиснутый со всех сторон рамками экрана видеокома, он даже казался еще массивнее.

Звонок застал его в самый разгар завтрака. Стол его был сплошь завален пустыми коробками из-под китайской еды быстрого приготовления. В этот момент Уайт нанизывал на вилку изрядный ломоть говядины. Это зрелище вызвало у Эйнджел болезненное чувство.

— Мисс Лопес, — прочавкал Уайт, пережевывая пищу, — чем могу быть полезен?

Эйнджел с шумом втянула в себя воздух:

— Ваши люди уверены в том, что именно те двое, на которых я показала, убили Байрона?

По-видимому, у Байрона кусок застрял в горле, и он поперхнулся. Сцена закончилась тем, что незадачливый кусок мяса ему пришлось выплюнуть в коробку, из которой он ел.

— Боже мой.

Он швырнул коробку в угол и извлек из кармана сомнительной свежести носовой платок, которым отер лоб.

— Вы ведь не собираетесь изменить показания…

— Нет, но я…

Уайт покачал головой, Эйнджел увидела, как изменилось его лицо, приняв жесткое выражение.

— Но вы ведь будете свидетельствовать против тех парней…

— Буду, но…

Уайт откинулся назад, и она услышала, как под тяжестью его тела заскрипел стул.

— Фу, ну и напугали вы меня, леди.

Эйнджел набросила на себя зеленое платье и уселась на кофейный столик, сбросив с него пустые банки из-под пива.

— Что, черт возьми, происходит?

— Мисс Лопес, нам нужны эти парни, все трое. Чтобы выдвинуть обвинения нам нужны ваши показания. Без этого…

Уайт обхватил ладонями лоб и покачал головой.

— Черт с этим, что там у вас есть по убийству?

Уайт подался вперед:

— Что вы спросили, мисс Лопес?

— Откуда вам знать, что это они совершили убийство?

Некоторое время Уайт хранил молчание. Наконец он произнес:

— Его убили они.

— Откуда вы знаете?

Полицейский потер лоб.

— А знаю я это вот откуда: полмиллиона моро, проживающих в этом городе, верят в это.

— Во что?

Было видно, что Уайт не на шутку разозлился.

— Обвинив их в нападении, мы добьемся смертной казни. А в том, что они виноваты, сомневаться не приходится.

— В убийстве?

— У нас достаточно данных, чтобы дело рассматривалось в большом суде.

Впервые Эйнджел осознала, как мало нужно знать копам, чтобы дать делу ход.

— Негодяи, совершившие преступление, возможно, все еще разгуливают на свободе, а вы…

— Ублюдки, виновные в этом, находятся в наших руках. — Уайт смерил ее долгим взглядом. — А если вы хотите посмотреть, как те подонки, что собирались «избить, изнасиловать и засунуть вас в задницу», понесут наказание, не предпринимайте ничего, что может испортить наше дело.

— Какое дело? — спросила Эйнджел и прервала связь.

— Здорово! — прокричала она в потолок.

Уайт не только не развеял ее страхи и никак не успокоил ее, но еще и сказал, что все это не имеет значения. ПДСФ [1]сделал свое дело, получил нужных людей. Давайте разопьем бутылочку и закусим ее протухшим сыром. Если с этим убийством разобраться мы не можем, то упрятать на год-два кого нужно за решетку и сказать чушь крольчихе-моро — вполне.

Эйнджел подошла к стене, выходившей окнами на залив и посмотрела на северо-восток, где раскинулась нижняя часть города.

— Система прогнила! — Она с силой опустила кулак на оконный переплет. — Но с ней все в порядке, когда она работает против нас. Так всегда было и есть!

Отвернувшись от окна. Эйнджел сползла на пол и долго сидела там, размышляя о том, что с таким же успехом могла бы остаться в Кливленде.

Как она уснула, Эйнджел не помнила. Она пришла в себя только тогда, когда ее внимание привлекло жужжание видеокома. Кто-то хотел переговорить с ней.

— Какого черта? — проворчала она, раздумывая, не включить ли автоответчик.

Но в конце концов решила ответить сама.

— Слушаю!

Услышав ее, видеоком включил связь.

— Здравствуйте, кто-нибудь ответит на мой звонок? — поинтересовался голос, показавшийся ей знакомым.

«Интересно, где я могла слышать его раньше», — подумала Эйнджел.

— Иду, — ответила она, поднимаясь с пола.

Пока она спала, наступил день, и туман полностью рассеялся.

Одна нога у нее затекла, и Эйнджел, ковыляя, направилась к видеокому. Впервые за два дня, — а, может быть, прошел всего один, а не два, — она поняла, какое жалкое зрелище представляла. Она даже не почистила мех с тех пор, как…

Что это был за парень, черт бы его побрал?

Огромная пятнистая кошка, бразильский ягуар. Пока Эйнджел приближалась к видеокому, золотистые глаза с крошечными зрачками, не отрываясь, следили за ней. Большой кот сидел со скорбным выражением лица. Он старался не показывать зубы и не морщить рта. И только когда она заметила воротник священника, ей стало ясно, кто это был.