Рон Хаббард - Страх

В зеркале отражалось что-то еще, прятавшееся за ним! Уродливое, ужасное нечто, медленно вползавшее ему на спину!

Он резко повернулся.

Ничего.

Он посмотрел в зеркало.

Ничего.

— Сорок центов, — сказал Майк.

— А?

— Что с вами? Плохо себя чувствуете или что? Яйца вроде были свежими, а?

— Да, — сказал Лоури. — Да. Яйца были свежими.

— Вы забыли сдачу, — крикнул Майк ему вслед.

Но Лоури уже вышел на улицу и быстро зашагал прочь, изо всех сил стараясь не бежать, не оглядываться и справиться с тошнотворным оцепенением, которое, того и гляди, его парализует.

— Привет, Джим.

Он вздрогнул, но увидев, что это был Томми, невероятно обрадовался.

— Привет, Томми.

— Ты скверно выглядишь, старина, — сказал Томми. — Тебе надо заняться своей малярией, а то как бы микробы не проели тебя насквозь.

— Со мной все в порядке, — с улыбкой отозвался Лоури. Судя по темному костюму и темному пальто, Томми направлялся в церковь. "На редкость красивый парень", — подумал Джим.

— Ты аккуратно принимал лекарство?

— Лекарство?

— Хинин или что ты там принимаешь.

— Нет. Но я себя сносно чувствую. Слушай, Томми, я и не помню, чтобы я был так рад кого-нибудь видеть. Томми улыбнулся во весь рот.

— И я рад тебя видеть, Джим.

— Мы уже так давно дружим, — сказал Лоури. — Сколько лет прошло?

— Без малого тридцать четыре. Но не будем об этом.

— Ты в церковь?

— Конечно. А куда же еще?

— Ну… — Лоури пожал плечами и почему-то хмыкнул.

— Сколько раз мы встречались на этом углу приблизительно в один и тот же час, — сказал Томми. — А где Мэри?

— Она плохо спала ночью и осталась дома.

— Хотел бы я сделать то же самое. Пастор Бейтс редкая зануда; по-моему, он не слыхал о Ветхом завете, пока я его не просветил за очередным томительным чаем, который устраивала его жена.

— Томми… Томми, я хочу у тебя кое-что спросить.

— Валяй, старина.

— Томми, я ведь ушел от тебя вчера без четверти три?

— Что-то около того, если мне не изменяет память.

— И я ушел, да?

— Конечно, ушел, — ответил Томми, весьма заинтригованный.

— И выпил я всего одну рюмку?

— Совершенно верно. Я вижу, тебя это очень беспокоит. Не хитри со старым провидцем. В чем дело?

— Томми, я потерял четыре часа.

— Подумаешь, беда какая! Я потерял тридцать девять лет.

— Томми, я серьезно. Я потерял четыре часа и… шляпу. Томми расхохотался.

— Ничего смешного, — сказал Лоури.

— Джим, когда ты смотришь на меня с глубокомысленным видом и сообщаешь, что места себе не находишь из-за шляпы, по-моему, это забавно. Не обижайся.

— Я потерял четыре часа. И не знаю, что произошло в течение этого времени.

— Ну что ж, это действительно досадно. Но у тебя в запасе есть множество других часов и других шляп. Выкинь это из головы.

— Не могу, Томми. С тех пор, как я потерял четыре часа, со мной все время что-то творится. Творится неладное, — Он вкратце поведал Томми о событиях минувшей ночи.

— Вниз по лестнице, — откликнулся Томми, на сей раз очень серьезно. — Да. Теперь я понимаю — и понимаю еще кое-что.

— Что все это значит? — умоляюще спросил Лоури. Некоторое время Томми шел молча, затем, увидев, что они уже подходят к церкви, где толпится народ, остановился.

— Джим, ты мне не поверишь.

— Я готов верить чему угодно.

— Помнишь, что я тебе вчера сказал? О твоей статье?

— Думаешь, статья имеет к этому отношение?

— Да. Я в этом убежден. Джим, ты занял непримиримую, если не сказать оскорбительную позицию в отношении предмета, который обходили стороной, по меньшей мере, сто лет.

— Оскорбительную? Кого я оскорбил?

— Джим, трудно подобрать такие слова, чтобы ты тут же не встал на дыбы. На твоем месте я бы больше не пытался найти шляпу.

— Но… но я почему-то уверен, что если я ее не найду, вся эта история сведет меня с ума!

— Спокойно. Уж лучше сумасшествие, чем смерть. Слушай, Джим, все эти штуки, про которые ты рассказывал… в общем, тут действуют сверхъестественные силы. Да, да, я знаю, ты начнешь возражать. В наше время никто не верит в сверхъестественное. Дело твое. Но именно с подобным ты и столкнулся. Разумеется, не с теми, настоящими силами, которые еще могут вступить в игру…

— Ты имеешь в виду дьяволов и демонов?

— Это было бы слишком конкретно.

— Что же тогда?

— Сперва Джебсон. Потом четыре часа и шляпа. Кстати, Джим, у тебя на теле нет никакой отметины, которая появилась после того, как ты от меня ушел?

— Есть. — Лоури задрал рукав.

— Хм. Очень странно. Похоже на отпечаток заячьей лапки.

— И что?

— Ничего, забудем об этом, — сказал Томми. — Послушай, Джим. Вчера я был в дурном расположении духа и резко высказался о твоей статье. Разумеется, она пришлась мне не по нутру — я предпочитаю верить в существование сверхъестественного, иначе жизнь была бы невыносимо скучна. Но сейчас я соглашаюсь с твоим мнением. Джим, не сомневайся, я помогу тебе по мере своих сил. Но пока я могу только разубедить тебя в том, что сам же тебе внушил. У тебя просто разыгралась малярия, а врачи это проглядели. На какое-то время у тебя затуманился рассудок, ты где-то бродил и потерял шляпу. Запомни хорошенько. Малярия спровоцировала провал в памяти, а шляпу ты потерял, пока бродил. Я твой друг и пожертвую чем угодно, лишь бы ты был спокоен. Понимаешь?

— Спасибо, Томми.

— Сходи к доктору Чалмерсу, и пусть он напичкает тебя хинином. Я буду рядом с тобой и позабочусь, чтобы ты опять не заплутал. Тем самым я преследую еще одну цель. Если ты что-нибудь увидишь, то увижу и я. И, может статься, благодаря моим познаниям в этой области ты останешься цел и невредим.

— Я с трудом понимаю, что…

— Ничего не говори. Отчасти это моя вина — наговорил тебе невесть что про демонов и дьяволов. Вы оба — и ты, и Мэри — мне слишком дороги, и я не могу допустить, чтобы случилось несчастье. Кстати, Джим…

— Да?

— Слушай, ты ведь не подозреваешь меня в том, что я подсыпал тебе в рюмку наркотик или еще что-нибудь в этом роде?

— Нет! Мне такое и в голову не приходило!

— Я просто так спросил. Ты же знаешь, что я тебе друг, верно, Джим?

— Да. Конечно, знаю. Иначе я бы никогда не отважился рассказать тебе все это. Они двинулись к церкви. Начал звонить колокол — на колокольне раскачивалась черная тень, и плывущий в воздухе звук кольцами обвивал нарядную толпу на паперти, как бы мягко подталкивая ее внутрь. Джим Лоури оглядел старую, милую сердцу церковь: плющ еще не распустился, и длиннющие бурые петли тянулись вверх, приникая к серому камню; витражи поблескивали в солнечных лучах. Но почему-то он ощущал себя не в своей тарелке. Церковь всегда была для него святилищем, местом отдохновения, но сейчас…