Сергей Суханов - До и после Победы. Книга 2. Становление.

ГЛАВА 6.

Главное же - у нас наконец-то родилась качествено новая армия - как раз за девять месяцев. И дело было не столько в вооружении и тактике - из бойцов мы сделали оптимистов. И большую роль в этом сыграла служба психологического обеспечения. Работа велась прежде всего по индивидуальной психологии бойца.

Психологи этой службы постоянно беседовали с солдатами, собирали фактический материал с описаниями их действий, что бойцы чувствовали в разные моменты, почему такое происходило, как они справлялись с проблемами, как преодолевали себя. На основе этих сведений составлялись методички по работе с военнослужащими разных уровней и склада характера, профессиональной ориентации и в разных ситуациях, и одновременно эта же информация доводилась и до военнослужащих с тем, чтобы они сами могли контролировать свое психологическое состояние и давали обратную связь по тем методикам, которые им предлагались. По результатам составлялись мотивационные карты - способы побуждения бойцов к ответственному и качественному выполнению боевых задач, преодолению отсутствия мотивации. Естественно, к бойцам был индивидуальный подход - кто-то живо откликался на беседы с психологами, им было интересно узнать что-то новое, поучаствовать в опросах, экспериментах, а другим все это было до лампочки. В таких случаях психолог только отслеживал состояние бойца, особо на него не наседая с беседами - ну не хочет человек общаться, и не надо лезть к нему в душу, делает дело - и ладно. Вот если дело не делает - тут уж другой разговор, с привлечением как минимум командира.

В месяц ротный психолог тратил до восьми часов на бойца - как на корректировку его психического состояния и мотивационных целей, так и на анализ, описание возникавших ситуаций, методическую и аналитическую работу по новым данным, изучение новых методик и приемов, поступавших от руководства.

Упор в работе с бойцами делался прежде всего на психологическое консультирование, психопрофилактику негативных состояний - лучше обучить человека самому отслеживать и корректировать свою психику, чем потом исправлять последствия психологических травм. Конечно, получалось это не у всех и не сразу - тогда немедленная помощь психолога или более подкованного товарища оказывалась неоценима - "минуты года берегут" - пока травмирующая ситуация не создала устойчивые нейронные связи, ее необходимо выговорить, разрушить зарождающуюся проблему, заместить ее нормальным отношением, чтобы в дальнейшем как можно меньше возникало проблем.

Одновременно продолжалась работа по составлению и уточнению методик психологического воспитания и поведения бойцов в разные периоды и моменты - получение повестки, прибытие в военкомат, поступление в обучающий центр, подбор ВУС, ознакомление с новыми знаниями и навыками, переход в боевую часть, заступление на караул, в засаду, первый бой - оборонительный, наступательный, последующие бои, гибель однополчан, ранение, победа в бою - общая и индивидуальная, убийство врага - все эти моменты постоянно прорабатывались и уточнялись на основе бесед с конкретными бойцами и наблюдением за ситуациями.

Результатом работы психологов были не только методические указания, но и популярные брошюры по психологии, проведение лекций и семинаров с бойцами и командирами - люди сами становились себе психологами, чем и снижали нагрузку на штатных психологов и политруков, и вовремя купировали негативные явления как у себя, так и у своих товарищей.

Немаловажным фактором в повышении роли и значимости работников службы психологического обеспечения было то, что каждый психолог был не только кабинетным работником, он сам проходил все те шаги, что и рядовые бойцы, в том числе ходил в атаку, отстреливался в окопах, сидел в засадах - иначе бойцы не будут доверять его рассказам и рекомендациям. Хотя и не в первых рядах, но все-равно - всегда был рядом. Наряду с политруками и корреспондентами психологи стали тем дополнением, что сцементировало нашу армию, сделало ее однородным организмом, направленным на победу над врагом.

Эти три информационные вертикали не только доносили политику до рядовых бойцов, но и позволяли четко отслеживать ситуацию в воинских коллективах. Теперь у командиров уже не было возможности зажать невзлюбившегося бойца или покрыть просчеты любимчиков - эта информация сразу становилась доступна и такие проблемы решались уже на более высоком уровне. Естественно, командиры были не особо рады такому положению дел, но и с ними постоянно велась разъяснительная и воспитательная работа, да и, что уж говорить, многие видели и пользу от этих вспомогательных служб - далеко не всегда у командира хватало сил или времени, чтобы поддерживать своих бойцов. Так что в общем и целом процесс хоть и со скрипом, но налаживался, а особо упорствующих в нежелании работать по-новому мы как минимум не продвигали дальше, а то и заменяли на более вменяемых командиров, передвигая упрямцев на должности, не связанные непосредственно с работой с людьми, а то и понижая в звании или должности. Естественно, при этом учитывалась и эффективность действия этих командиров - в ряде случаев лучше было наоборот - оставить под командой такого командира только тех людей, с которыми он как-то мог взаимодействовать, а остальных вывести в другие подразделения - мы старались не выплеснуть с водой и ребенка. В любом случае, взаимодействие командира подразделения и психолога в случае конфликта сводилось к тому, чтобы прежде всего разбираться в ситуации, с целью не наказать, а выправить ее.

К апрелю же мы вполне отладили и процессы подбора под людей военно-учетных специальностей и боевых заданий.

Подбор ВУС выполнялся на основе тестов, которыми мы выявляли особенности человека - подходимость к конкретным ВУС, устойчивость в бою, склонность к трусости, способность подчиняться и командовать, нервно-психологическая неустойчивость - склонность к срывам при больших физических и психологических нагрузках. Естественно, все эти тесты проходили не одномоментно, а за два-три подхода - человек мог просто разнервничаться или растеряться в незнакомой обстановке, и тем самым показать совсем не те результаты, на которые он способен. Поэтому в учебке он проходил тесты ежедневно - каждый день по два-три теста, с повторением каждую неделю - так и мы отслеживали динамику, и человек, привыкнув к новой обстановке, мог сосредодочить внимание на самих заданиях, а не на том, что о нем подумают если он ошибется или вообще каких-то отвлеченных вещах - той же потертости от неправильно намотанной портянки. Но и в дальнейшем тестирование так же повторялось - человек ведь развивлася, узнавал что-то новое, овладевал новыми навыками - все это, естественно, отражалось и на его настрое, знаниях, целеустремленности. Поэтому-то мы и отслеживали с помощью тестов изменения в человеке, чтобы при случае направить его еще на какие-то курсы, и так получить еще более подготовленного бойца или командира.