Григорий Гребнев - Тайна подводной скалы (Сборник)

Одарка все так же молча отрицательно качнула головой. Она была у Ветлугиных, но поняла, что Ирину и Владимира в эти тяжелые минуты надо оставить одних. Когда Одарка вошла, оба они стояли у окна. Ирина крепко обхватила руками плечи мужа и беззвучно плакала, уткнувшись ему в грудь. С окаменелым лицом и широко открытыми глазами, Ветлугин стоял неподвижно, лишь рука его тихо гладила голову жены…

Тут же, сжавшись в комочек, сидел на краешке дивана дед Андрейчик. Обильные слезы текли по его морщинистому лицу…

Одарка, опустив голову, тихо вышла.

Столяров, отойдя от окна и шагая по комнате, наконец спросил:

— Где он сейчас?

— На острове Седова, — тихо сказала Одарка.

— А почему они не доставили его сюда на Арктанию?

— В больнице на острове Седова будет произведено вскрытие. Нужно медицинское заключение, — деревянным голосом произнесла Одарка.

— А Ветлугины?

— Они через час вылетят туда.

Одарка хрустнула пальцами.

— Смерть!.. Как это страшно…

Столяров вздохнул и, чтобы хоть несколько смягчить тягостное настроение, сказал:

— Все же я уверен, что когда-нибудь человек победит смерть.

Одарка взглянула на него с удивлением, словно впервые видела этого человека, шагающего по ее комнате. Постепенно выражение ее лица стало меняться. Она силилась что-то припомнить.

Столяров заметил напряженное выражение лица Одарки:

— Что с вами?

— Постойте! — сказала она и провела рукой по лбу. — Постойте!.. Победить смерть… Я что-то слыхала недавно… Телерадио… Замороженные и вновь ожившие обезьянки… Тогда же и вас показывали на экране…

Столяров понял, о чем она говорит:

— Вы думаете?… — начал он, но Одарка уже вскочила и живо спросила:

— Как его фамилия?

— Бахметьев… Москва… Академия Медицинских Наук… — отрывисто ответил Столяров.

Одарка и молодой геофизик одновременно бросились к радиотелефону…

В Москве в этот час была еще ночь. И все же, поднятый с постели тревожным сигналом телефона, профессор Бахметьев подошел к микрофону:

— Бахметьев слушает вас.

Послышался далекий, но ясно слышимый в комнате взволнованный голос Одарки:

— Профессор!.. Мальчик замерз…

Бахметьев высоко поднял свои седые, густые брови.

— Не понимаю… Какой мальчик?

— Юра Ветлугин… с Арктании, — еще сильнее волнуясь, пролепетала его невидимая собеседница.

— Ах, это тот самый?! — вспомнил Бахметьев. — Печально очень. Я слышал сообщение…

— Профессор! Мы знаем о ваших замечательных опытах… Конечно, мы понимаем, это не так просто… Но может быть возможно еще что-нибудь предпринять?…

Бахметьев вновь поднял брови.

— Позвольте… я не понимаю… о чем вы говорите?

— Я разговариваю с борта Арктании, — сказала совсем смущенная Одарка. — Я имею в виду ваши опыты с обезьянами…

— Вы шутите? — строго спросил Бахметьев.

— Нисколько, профессор! У нас большое горе. Поэтому я вспомнила о вас, — с жаром сказала девушка.

— Но ведь там было совсем иное, — произнес Бахметьев.

— Я знаю, там был анабиоз. Но может быть Юра еще не совсем замерз?

Бахметьев пожал плечами.

— Надо подождать. Он доставлен в больницу и там врачи определят, наступила смерть или нет.

— Летчики объявили, что Юра мертв. Меня же не покидает мысль: а что если они ошиблись? — взволнованно сказала Одарка.

— На острове Седова есть отличная больница и в ней практикуют не летчики, — с иронией ответил Бахметьев. Однако и него самого уже появилось желание взглянуть на труп замерзшего мальчика.

— Профессор! — сказала Одарка, и в ее голосе послышались слезы. — От имени всех арктанинцев я прошу вас, осмотрите его…

Бахметьев колебался:

— Но если он замера, тогда ничто не поможет…

— Осмотрите его, дорогой профессор! — взмолилась Одарка.

— Хорошо, — решительно произнес Бахметьев. — Я осмотрю его…

— Когда?! — радостно спросила Одарка.

Бахметьев взглянул на стенные часы: стрелки показывали 3 часа 10 минут.

— В пять часов утра я буду уже на острове Седова.

— Родной!.. — дрогнувшим голосом сказала Одарка, но слезы ей помешали.

— Успокойтесь, Одарка, — произнес мужской голос.

— Успокойте ее. Если есть хоть какая-нибудь возможность, мы пустим в ход все, чем располагает советская наука, — сказал Бахметьев.

— Спасибо, профессор, — произнес мужской голос.

На этом разговор между Арктанией и Москвой закончился.

Профессор Бахметьев тотчас же обратился в высшие органы народного здравоохранения и в его распоряжение был предоставлен реактивный пассажирский самолет. Перед отлетом Бахметьев связался с больницей острова Седова. Вот его разговор с главным врачом больницы:

Бахметьев. В каком состоянии находится мальчик?

Гл. врач. Пульс не прощупывается, но электрокардиограф чертит линию с едва заметными волнами. Волны заметно затухают…

Бахметьев. Значит он не мертв?

Гл. врач. Но я не сказал бы, что он жив. Температура его тела 20 градусов.

Бахметьев. Что у него обморожено?

Гл. врач. По-моему, ничего.

Бахметьев. Я хочу осмотреть его и буду у вас через час.

Гл. врач. Мы ждем вас, профессор. Но боюсь, что к вашему прилету на ленте кардиографа уже ничего не будет.

Бахметьев. Есть у вас биотин?

Гл. врач. Я слышал о вашем чудодейственном препарате, профессор. Говорят, он чуть ли не мертвых воскрешает, но мы его еще не получили.

Бахметьев. Я привезу с собой биотин. Где сейчас мальчик?

Гл. врач. В палате. Изолирован.

Бахметьев. Держите его при температуре, аналогичной температуре тела.

Гл. врач. Слушаю, профессор.

Бахметьев. Дайте ему кислородную подушку. Палату затемните и всех из нее удалите, в палате не должно быть ни одного лишнего кубического сантиметра углекислоты.

Гл. врач. Слушаю, профессор.

Бахметьев. Я и два моих ассистента вылетаем к вам.

Гл. врач. Мы ждем вас, профессор.

VIII. БИЕНИЕ СЕРДЦА

Ирина и Владимир Ветлугины, а с ними дед Андрейчик и Одарка Барвинок со Столяровым прибыли с Арктании на остров Седова на полчаса раньше профессора Бахметьева. В больнице их встретил главный врач Иван Иванович Нестеров, пожилой, сероглазый, очень любезный человек. Увидев тревожные глаза Ирины, он сказал:

— Профессор Бахметьев будет здесь через полчаса.

— Значит, наш сын еще жив? — спросил Ветлугин.

— Жизнь не погасла в его теле, — уклончиво ответил Нестеров и, увидев, как ожили большие глаза Ирины, добавил: Профессор Бахметьев привезет свой замечательный биотин.