Андрей Дашков - Стервятник

Всякий раз, оказываясь на краю пустоты, Люгер бросал взгляд вниз, в багровую бездну, и удивлялся тому, какой все более далекой становилась черная гладкая твердь, превратившаяся вскоре в мир одного крошечного круглого зеркала. Стервятник на мгновение почувствовал себя так, будто очутился среди вечного холода звезд, но здесь не было звезд, только мерцающие опрокинутые болота, в которых ничего не менялось, висели над его головой.

Поднявшись, наконец, к замку, Слот не увидел ни подъемных мостов, ни ворот, ни даже сточных канав. Спиральная дорога вывела его к узкой черной щели в гладкой замковой стене. Что-то блестело в глубине этой щели и когда он вошел в нее, держа перед собой меч, то клинок вдруг стал укорачиваться, как будто его проглатывал мрак. После минутного колебания Люгер протянул руку к невидимой и неощутимой границе и увидел, что за нею исчезают его пальцы, а затем и вся кисть. Ему вдруг стало неуютно и почти нестерпимо страшно. Причина этого страха находилась где-то по другую сторону невидимой двери... Что-то коснулось его руки, протянутой в сумеречное покрывшись липким потом.

Слот повернулся к свету и увидел, как на руке тают незнакомые ему бледно-фиолетовые знаки. Не было причин для ужаса, кроме необъяснимого влияния, исходившего от замка... Люгер вернулся к отмеченной столбами дороге и долго смотрел на океан пустоты, расстилавшийся перед ним. В ней не было никакой угрозы, одно лишь неизменное и вечное НИЧТО. Собственные сомнения показались вдруг Люгеру почти смешными.

...Одним быстрым движением он преодолел невидимую границу, отделявшую внутреннюю часть замка от остального подземелья, и оказался в мире гулких неясных звуков, недвижимого затхлого воздуха, лиловых сумерек, в которых таяли призрачные башни и дробились очертания темных куполов. Непонятно было, откуда сочится лиловый свет. Ноги Стервятника утопали в серой пыли, которая была прахом и пеплом. Перед ним был мертвый и, может быть, даже нереальный город. Последнего он опасался меньше всего. Призраки могли испугать, но смерть приносило нечто другое... Люгер ощущал здесь присутствие чего-то гнусного, злокозненного, гнетущего и смертельно опасного. Оно находилось по другую сторону растерянного рассудка и подверженных обману чувств. Несмотря на проснувшиеся в нем инстинкты животного, вопившие о самосохранении, Стервятник отправился на поиски этого средоточия зла и его путеводной нитью стал собственный страх.

Он не сделал и двадцати шагов, как заметил белое пятно в серо-лиловой долине, пролегавшей между двух гигантских зданий, увенчанных четырехгранными шпилями. Сердце тревожно защемило в его груди, когда он понял, что светлое пятно - это платье Сегейлы, наполовину засыпанное пеплом. Стервятник поднял его и не знал, утешаться ли ему тем, что на платье не оказалось крови. Кто-то привел сюда и насильно раздел здесь его женщину, - Люгер пока еще не допускал мысли о том, что Сегейла могла сделать это сама. Ярость, почти столь же сильная, как тревога, зажглась в нем разрушительным пламенем. Тяжелым затравленным взглядом обвел он окружавшие его стены. Треугольные окна были черны и пусты; их длинные ряды казались вереницей чудовищных зубов.

Спрятав под курткой платье, Люгер направился в ту сторону, откуда накатывали тошнотворные волны страха. Там находилась четырехгранная башня, силуэт которой искажала розовая дымка; его очертания следовали уродливым кривым. На пути к ней Слот впервые за время пребывания в подземелье увидел фигуру человека. Тот исчез под одной из арок, прежде чем Люгер успел рассмотреть его. Преследовать незнакомца не имело смысла, тем более, что вскоре Стервятник встретился сразу с несколькими обитателями замка.

Свернув в переулок, он застал там компанию мужчин, в полной тишине дравшихся между собой на мечах. Ни одного звука не исходило от места схватки - ни звона клинков, ни тяжелого дыхания сражавшихся, ни стонов умирающих. На всякий случай Стервятник обнажил свой меч.

Темные фигуры бесшумно скользили в лиловом сумраке и Люгер понял, что вряд ли меч найдет здесь человеческую плоть. Он окончательно убедился в этом, когда прошел мимо дерущихся и даже сквозь одного из них. Лишь мимолетом кто-то скользнул по нему взглядом и Люгеру стало еще более не по себе, чем раньше. Тот, кто посмотрел на него, внешне несомненно был человеком, однако его глаза принадлежали существу из другого мира...

Чем ближе подходил Стервятник к четырехгранной башне, тем больше обитателей подземелья встречал по пути. Безразличие призраков придало ему наглости. Они скользили мимо, принадлежа к обособленной реальности, в которую Люгеру не суждено было вмешаться. В их движении не было суеты, но не было и видимой цели. В неизменных фиолетово-лиловых сумерках они казались пришельцу изгнанниками жизни, нашедшими приют в нелепом и гнетущем сне, длившемся целую вечность... В отличие от человеческих теней, стены и мосты замка были непоколебимы и тверды; иллюзию зыбкости создавало лишь нездешнее сияние, пронизывавшее мертвую мумию подземного мира.

10. СТЕРВЯТНИК И МАГИСТР

Тень, поджидавшая его у входа в башню, была тенью Шаркада. Она была неуязвима и Люгеру пришлось преодолеть свою ненависть к ней. Безгубый рот кривился в издевательской усмешке, костлявые руки перебирали четки из лунных камней. Слот пожалел о том, что сейчас его жажда мести останется неутоленной.

- Итак, Люгер, ты сам пришел в это место, - сказал Шаркад. Его голос был гулким и казался почти нечеловеческим, как будто доходил до ушей Люгера сквозь толщу воды. - Теперь ты не будешь спрашивать, откуда я знаю твое имя?..

Стервятник одарил его ответной мрачной улыбкой, раздумывая над тем, как все-таки неудобно иметь врагом мертвеца.

- Где женщина, которая была со мной?

Шаркад беззвучно рассмеялся и ткнул кривым пальцем вверх. Люгер поднял голову и посмотрел на стену башни.

Искривленная стена предстала перед ним, словно каменная дорога, уходящая в небо, а в конце этой дороги был шпиль, ослепительно сиявший и тонкий, как игла. На этот шпиль было насажено то, что вначале показалось Люгеру обнаженным человеческим телом, но потом он понял, что видит гигантскую фигуру из воска, обращенную лицом кверху. Шпиль входил в ее спину и выходил из живота; фигура была неестественно прямой и белой даже в призрачном лиловом свете и медленно вращалась, словно флюгер по воле неощутимого ветра.

В душе Стервятника зародился суеверный трепет перед могуществом того, кто владел таким колдовством. Властелин подземелья демонстрировал ему свое абсолютное превосходство и Люгер уже почти не понимал, чего хочет добиться здесь.