Анатолий Фисенко - Галактика 1995 № 2

— Однако, — возмутилась Агния. — Мог предупредить раньше, я не девчонка!

— А кто? Здесь подходяще для засады. До ближайших поворотов спереди и сзади по триста шагов. Мы тут уже были — посчитал.

— А вдруг оно нападет, когда погаснут факелы?

— Вряд ли, мы ведь давно не движемся — это его насторожит.

— Резонно, — она раскрыла пристегнутую к поясу сумку и вытащила снадобья.

— Гм, отпугивающей мази на обоих не хватит, охотничья отрава и лекарства потом пригодятся, ага — вот порошок от сглаза. Отлично.

— Боишься, чудовище нас сглазит? — поразился весовит.

— Все равно более подходящего нет.

— Дело твое, но в схватке держись за мной и зажги себе огонек, не до экономии.

Она кивнула, аккуратно намазала ядом наконечники стрел, зарядила арбалет и только тогда запалила новый факел от старого, затем приставила его к стене, прислонилась сама и стала ждать, положив оружие рядом. Ей вспомнился домашний очаг, долгие зимние ночи, когда в полудреме внимала бабушкиным обучающим заклинаниям, свое одиночество и постоянную тоску по дружбе. Она не была колдуньей — напрасно деревенские ребятишки плевали вслед и бросали дохлой синей кошкой. Ведь синие кошки, как известно, ведьмины служанки, но разве она виновата в своем уродстве? Легко обидеть сироту, а играть хочется не только с куклами.

— Не плачь, горюха, — утешала бабушка, — вырастешь — похорошеешь?

Так она и мечтала о принце — высоком, стройном, не обязательно красивом. Приедет, увезет в неведомые страны, где никто не обзовет страхолюдиной, и где жили бы они счастливо и умерли в один день…

— Очнись, пора! — ее так тормошили, что голова моталась из стороны в сторону. Она разлепила тяжелые веки, мягко, пружинисто вскочила и сразу определила шестым чувством чье-то приближение. В глубине сознания будто нечто пробудилось и зашевелилось, каждый нерв кричал об опасности.

Юноша многозначительно кивнул в черноту туннеля, откуда они пришли, и бросил туда факел. Зыбкая освещенная граница отодвинулась дальше, отбрасывая пляшущие тени.

Агния вдруг испугалась по-настоящему, у нее ослабели и подкашивались ноги, спину захолодила струйка пота. Подземелье, мрак, тишина, крадущийся ужас и всего три стрелы. Скорей бы конец — любой, и в первую очередь — неопределенности.

Она услышала шелестящие равномерные шаги и кровожадный торжествующий рев. Из мглы в колеблющееся световое пространство выпрыгнуло неописуемое отвратительное существо. Мощное, покрытое роговыми пластинами бочкообразное туловище на двух толстых ногах, несоразмерно коротких в сравнении с длинными трехпалыми лапами, рыжая мохнатая голова с ощеренной алой пастью и лютыми глазами. И мерзкая невыносимая вонь.

Тонко взвизгнула тетива — стрела ударила преследователя в грудь и отскочила. Вторую, в горло, тот отбил когтистой лапой и сам прыгнул вперед.

Агния, не успев снова взвести арбалет, ударила мечом по лапе — заскрежетало, сыпанули искры — и лезвие переломилось. Ахнув, она отпрянула за спину сотника, завращавшего мечом у морды бронированного монстра. Тот отмахивался, пытаясь зацепить оружие — это удалось, последний клинок тоже сломался, однако не растерявшийся юноша тут же сунул второй факел в смердящую пасть — чудовище взвыло, отпрянуло — и тогда ученица чародейки швырнула порошок от сглаза — смесь перца, сухой горчицы и жгучих трав. Монстр поднял лапы, загораживая глаза — и весовит вонзил в незащищенную шею засапожный нож, с которым карабкался на Лютые горы. Брызнула дымящаяся кровь и мертвая туша шумно рухнула на пол.

Агния села рядом и тихо заплакала — слезы струились по дрожащим щекам, ресницы слипались — от едкого порошка, нервного шока, усталости. Потом она ощутила на плече ласковую тяжесть ладони, осторожное поглаживание.

— Ну-ну, сестренка. Все кончено. Ты меня опять выручила, теперь не расплачусь. Вставай.

— Зачем? Куда?

— Вперед или назад, везде одинаково. Обопрись. Они подобрали арбалет, зажгли очередной факел и вновь побрели под низкими давящими сводами по бесконечным коридорам, оставляя сажею метки возле уже пройденных поворотов — и таким способом обнаружили новые штольни под лабиринтом, настоящие, без аккуратных коридоров, плавных поворотов и неожиданных тупиков. Никто здесь не шлифовал стены, не выравнивал пол. В некоторых местах крепежные стойки сгнили, с готового обрушиться потолка осыпались камни и сочилась вода.

Они миновали один проход справа, потом у очередной развилки двинулись влево, ощупывая стены и полагаясь больше на интуицию, чем на зрение. Все туннели беспрестанно куда-то сворачивали, сплетались, разъединялись и снова свивались в замысловатый рисунок без начала и конца. Скоро они попали в обширный зал, где ряды сталагмитов вздымались подобно хищным клыкам, пытаясь соединиться со свисающими сверху ножами-сталактитами. Из него выходили две штольни: одна полого спускалась вниз, другая оказалась полностью завалена гранитными глыбами. Возле нее валялся метательный клинок отвергов.

— Значит, синекожие лилипуты сюда наведываются, — заметил юноша. — А у нас последний факел. Потом соорудим самодельные из рубах.

— Попроси помощи у своих богов.

— Не могу, мы слишком глубоко в царстве демонов. Лучше сама — чему-то ты ведь научилась у старой колдуньи.

— Во всяком случае не проникновению сквозь стены или получению огня из ничего. Успешней всего получалось мысленная приманка зверей. Подожди-ка… Великолепно! Если в лабиринте люди, они будут здесь — проверено на трупоедах. Гм, а если явится нечисть?

— Оставшись в живых покажут правильную дорогу.

— Хвастун, помолчи и не шевелись.

Она удобно устроилась на плоском камне, зажмурилась и стиснула лицо ладонями, сплетая незримую паутину поиска. Это походило на прежнюю охоту, но теперь с иной целью. Ее сознание расширялось наподобие кругов на воде, истончалось, охватывало окружающее — как это получалось она не ведала и не хотела знать — просто чувствовала мрак и холод наплывающих пространств. Пусто, пусто… И снова немое забвение подземелий. Ни души.

Ратмир кашлянул и ее удивительное состояние исчезло. Она недовольно открыла глаза.

— Думал — спишь, — сотник извиняюще улыбнулся. На его лице играли причудливые тени и блики от дрожащего пламени.

— Ощутила кого-нибудь?

— Только тебя? Бесполезно — никого.

— Подкрепись, — он разделил последнюю порцию еды и дал Агнии большую половину. Она молча съела.

— Попробуй снова, сестренка.

И вновь нематериальная паутина концентрически раскинулась вокруг нее — словно миллионами чутких нервных пальцев она ощупывала каждый проход. Ни искры разума, безмолвно, одиноко — и вдруг ей почудилось эхо мысли. Это была лишь искра надежды, но и ее оказалось достаточно, чтобы вдохновить и прибавить сил. Да, несомненно в нижнем штреке кто-то двигался, оттуда ощущались любопытство, целенаправленность, обрывки мыслей. Она напрягла свое сознание и осторожно, боясь вспугнуть, прикоснулась им к чужому мозгу. Теперь спроектировать на него побуждение, которое тот принял бы за собственное. К примеру, так: «Почему бы не отправиться в зал со сталактитами и сталагмитами? Просто необходимо, потому что нужно. Решено».