Барбара Эрскин - Дом на краю прошлого

– Я думаю, что родители скорее всего правы, Джосс, – тихо сказал Люк. Он посмотрел поверх головы на своего тестя.

– Ну, Лин-то по крайней мере может остаться. – Джосс глубоко вздохнула. Взяла кувшин молока и чашку Тома.

– Нет, золотко. Лин уезжает с нами. – Джо подвинул к себе тарелку с тостами. Выбрал один, намазал маслом, нарезал на кусочки и разложил перед внуком. – Мы с ней тоже говорили. Она сможет приехать на следующей неделе, если к тому времени не найдет очередной временной работы. – Он вздохнул. Учеба не слишком интересовала Лин, и она бросила школу в шестнадцать лет, с той поры перебиваясь временной работой, одна хуже другой. Джосс же кончила школу с отличными оценками, блестяще училась в Бристольском университете и получила работу преподавателя. Сейчас Лин было двадцать восемь лет, за ее спиной – два неудачных романа и провалившаяся попытка организовать собственное дело. Поэтому она вернулась к родителям и без особого энтузиазма бродила по агентствам в поисках работы. Джо покачал головой. – Мы с мамой вернемся в среду, до Рождества останется еще куча времени. И будем тут жить столько, сколько ты пожелаешь, чтобы помочь, чем сможем.

– Они все заранее спланировали! – Позднее, стоя у каретного сарая и держа ручонку Тома в варежке в своей руке, она смотрела на спину мужа, склонившегося над ржавым мотором «бентли». – Почему? Это ты придумал?

Люк выпрямился.

– Нет. Но я их понимаю. Ты должна пожить здесь самостоятельно, Джосс. Это важно. Все исследовать. Почувствовать дух дома. Они знают тебя так же, как и я, даже лучше. Мы все понимаем, как много значит для тебя место, где ты собираешься жить. – Он пошел к верстаку у стены, куда уже выложил свои инструменты.

Она покачала головой.

– Я что, так легко предсказуема? Ты можешь сказать, что я чувствую, прежде чем я это почувствовала?

– Боюсь, что так. – Он хмыкнул.

– А как насчет тебя? Что ты думаешь об этом доме?

– В основном мерзну. – И как-то не по себе, хотел он добавить, но промолчал, потому что не мог объяснить, в чем дело. Так же чувствовали себя Джо и Элис. Они ничего не сказали, но он прочитал это в их глазах. Ничего удивительного, что им захотелось уехать. – Так что, если ты согреешь через полчасика чайник, я приду и постараюсь оттаять. Я хотел бы придерживаться плана в работе. Трудиться над старой колымагой Джорджа Максима по утрам, а в доме и саду – днем. Так я мог бы поделить свое время. Джосс… – Внезапно он забеспокоился. – Мы вовсе не сговорились все против тебя, радость моя. Верь мне. Слушай, если ты считаешь, что тебе будет тоскливо, ты можешь пригласить эту даму, Гудиар, и ее мужа на обед. Им наверняка страшно любопытно узнать, кто мы такие, а мы в свою очередь смогли бы выпытать у них что-нибудь насчет дома.

– Так, Том-Том, давай начнем сегодня сверху ради разнообразия. – Два дня непрерывной распаковки, сортировки и последующей уборки, телефонный звонок и с энтузиазмом принятое приглашение на ужин в конце недели как Гудиарами, так и Фейрчайлдами с почты. Джосс взяла тряпку и метлу и направилась к лестнице. Том радостно бежал следом.

На чердаке она обнаружила череду маленьких комнат, ведущих из одной в другую, все пустые, оклеенные выгоревшими обоями в цветочек, тяжелые, пыльные балки над головой. Комнаты, выходящие на юг, ярко освещены зимним солнцем, те, что по фасаду – холодные и темноватые. Джосс взглянула на сынишку. Он стоял рядом, засунув большой палец в рот.

– Хороший дом, Том? – весело спросила Джосс. Перед ними высилась гора старых книг.

– Том вниз. – Он вцепился в ее длинный свитер и потянул за него.

– Пойдем вниз через минуту, сделаем папе кофе… – Она замолчала. Где-то рядом послышался детский смех. И топот маленьких ног. Потом снова тишина.

– Мальчик, – с надеждой сообщил ей Том. Он робко заглянул ей за спину.

Джосс проглотила комок в горле.

– Здесь нет никаких мальчиков, Том-Том. – Нет, конечно, должны быть. Мальчики из деревни. Дом пустовал так долго, что было бы просто странно, если бы кто-нибудь не попытался его исследовать.

– Эй! – позвала она. – Кто здесь?

Тишина.

– Сэмми? – Она взяла это имя ниоткуда, из темноты. – Сэмми, это ты?

Тишина была давящей. Она больше не казалась тишиной пустоты; теперь она прислушивалась, спрашивала.

– Мам, посмотри. – Том потянул ее за свитер. – Махалка! – Потрепанная яркая бабочка, разбуженная теплом солнечного света, билась о стекло, тихо шурша крыльями и роняя с них красно-синюю пыль.

– Бедняжка, попалась в ловушку. – Джосс грустно смотрела на бабочку. Нельзя выпустить ее на улицу, там ее ждет верная смерть.

На этот раз смех донесся с другой стороны чердака, веселый, переливчатый, потом снова топот ног. Том засмеялся.

– Видишь, мальчики, – воскликнул он. – Хочу мальчиков.

– Мама тоже хотела бы видеть мальчиков, – согласилась Джосс. Наклонилась, взяла его на руки и, забыв о бабочке, открыла дверь в соседнюю комнату. – Им здесь нечего делать. Мы им скажем, чтобы шли домой обедать… – Она замолчала. Следующая и последняя комната была самой большой. Из ее окон она могла видеть конюшню, распахнутые двери каретного сарая, где стоял Люк, разговаривая с незнакомым человеком. Джосс огляделась. – Где же эти непослушные мальчики?

– Непослушные мальчики уходить, – печально констатировал Том. Он тоже смотрел по сторонам, по лицу текли слезы. Вне сомнения, именно отсюда доносился смех и топот детских ног, но комната была пуста, в ней вообще ничего не было. Доски пола покрыты пылью. Никаких следов.

– Том, мне кажется, нам надо спуститься вниз. – Она чувствовала себя не в своей тарелке. – Сварим папе кофе, а потом ты пойдешь и позовешь его. – Она попятилась к двери. Ни с того ни с сего ей совершенно расхотелось видеть этих спрятавшихся детей.

Три дня спустя, утром в день их первого званого ужина Люк открыл дверь погреба и включил там свет. Том спал наверху, когда он оторвал Джосс от ее бесконечной уборки.

– Давай как следует посмотрим на это вино. Надо поискать, нет ли там чего-нибудь пристойного к сегодняшнему вечеру.

Он бегом спустился по скрипучей лестнице впереди нее и оглянулся. В погребе было холодно и пахло сыростью. Беглый взгляд несколько дней назад их очень воодушевил: в погребе было полно вина – целые ряды бутылок, бочек и ящиков, тянувшиеся в темноту.

– Джосс? – Он повернулся и взглянул на нее.

Она стояла на верхней ступеньке.

– Джосс, иди сюда. Помоги мне выбрать.

Она покачала головой.

– Извини Люк, но нет. – Она сделала шаг назад. Джосс сама не смогла бы объяснить свое неожиданное отвращение. – Я лучше пойду сварю кофе или еще что-нибудь сделаю.