Павел Шумил - Переведи меня через майдан

Лог-файл требующего ремонта оборудования становится все короче. Как на корабле — вышел из анабиоза, три-четыре недели корячки, по уши в грязи и машинном масле, неделя отдыха — и опять в анабиоз. Десять лет долой. Биогод на век реального времени.

Вахта… Просто вахта. Неужели сложно представить, что я на корабле? Я проверяю энергосистему. Звездочка тестирует системы саркофага. Могу позвать ее в любой момент. Она спросит, ничего, что у нее руки грязные.

Ремонт электроники — раскрытый чемоданчик универсального тестера, руки по локоть в пыли. Извлекаю ТЭЗ, сдуваю пыль, очищаю контакты, вставляю в диагностический слот тестера. Девяносто процентов неисправностей — нарушение контакта в разъемах. Вынул-вставил, и все заработало.

Ремонт механики — руки по локоть в машинном масле.

Вахта… Сколько их было за пятьсот лет полета. Или за пять биолет… Вахта, неделя отдыха, десять лет анабиоза. Вахта, отдых, анабиоз… Или аварийное пробуждение — это если уровень Волны нарастает. Тогда — спешка. Ремонт самого необходимого, выбор направления прыжка, запуск зондов-скаутов… А когда скауты кончились, мы прыгали вслепую. Наудачу. Иногда по четыре, по пять раз, прежде, чем находили спокойный космос. Но Волна к тому времени уже шла на убыль.

Это просто вахта, — внушаю я себе. Вечером вернусь в свою каюту. В нашу каюту. Придет Звездочка, устало улыбнется мне, и все будет хорошо. Это самая обычная вахта. Руки в смазке, руки в пыли… Утечка гидравлики, лопнувший подшипник, окислившийся контакт. Короткое замыкание, заклинивший подшипник, закупорка гидравлики. Зеленый экран тестера: «ТЭЗ исправен», «ТЭЗ не опознан», подшипники, пневматика, загустевшая смазка, сорванные болты, сбитые в кровь костяшки пальцев… Обычная вахта. Где-то за стенкой трудится Бонус. А девочки восстанавливают ресурс систем жизнеобеспечения.

Неужели трудно представить?

Просыпаюсь оттого, что в мою постель пристраивается кто-то еще.

— Звез…

— Это я, Лиана.

Конечно, Лиана. Кто же еще? Звездочка умерла. Давно умерла. Еще там, в космосе. Господи, ну почему она, а не я?

— Игнат, я хочу заменить тебе Звездочку. Я буду совсем как она. Ты только подумай, и я все сделаю. Я буду очень стараться. А ты будешь осеменять меня, как ее. Всегда-всегда, когда захочешь.

— Мой брачный сезон позади, — равнодушно говорю я. С телепатами приятно иметь дело. Не нужно врать. Можно оставаться самим собой. Главное — не строить из себя кого-то. А для этого нужно сначала умереть душой. Стоит только умереть душой — и ты готов к переходу на следующую ступень эволюции. Забавно, право.

— Док, я же изрядный сволич, — спрашивал я психолога перед стартом. — Только честно дыши. Неужели на всей Земле кандидата получше не нашлось?

— У тебя отличное здоровье и идеальная наследственность. А сволочиться в полете тебе будет не с кем, — сказал он мне. — Группа подобрана с учетом твоих выкидонов. Психологическая совместимость очень высокая. А когда вы начнете размножаться, твой сволочизм найдет применение. Первобытному племени нужен вожак. Ты на эту роль подходишь. Так что лети с богом. Или к черту — это уже на твой выбор. Будь самим собой и не забивай голову чепухой.

Док не верил, что мы удержимся на цивилизованном уровне. Мне тоже было на это плевать. Это — проблемы потомков. Можно ли мунтов считать моими потомками? В город надо. Надо идти в город, искать ответы…

— У тебя мертвое сердце, холодная душа, но большие, добрые руки. Не уходи, пожалуйста, — просит Лиана.

«У тебя большое, доброе сердце», — сказала мне как-то Звездочка. «Я знаю. Я держала его в руках».

Она действительно держала в руках мое сердце. В ту смену я должен был выйти из анабиоза первым, но что-то отказало в аппаратуре саркофага. Не сумев разбудить меня, комп начал будить следующего. Девочки успели вытащить меня с того света. Тогда еще работала биованна регенератора. На груди даже шрамов не осталось. Семьдесят лет спустя — семь вахт спустя — регенератор вышел из строя навсегда.

— Ты хочешь уйти. Не уходи пожалуйста. Ой, я не то сказала. Не слушай меня, забудь. Иди, если надо, только вернись, ладно? Я буду тебя ждать. Всегда-всегда буду ждать. Я хочу, чтоб ты меня осеменял. Только меня. Но, если ты голышек осеменять будешь, я не против. Честное слово, не против. Игнат, ты только не сердись, но нельзя все время жить прошлым.

— Ты хоть слова такие знаешь — любовь и секс?

Лиана долго вслушивается в мои мысли.

— Теперь знаю. Я тебя люблю.

— Спи.

— Ты вернешься?

Застегиваю клапан рюкзака, проверяю заряд станнера.

— Не знаю.

— Можно тебя попросить? Я не о себе, я о Веде.

— Говори.

— В нашем секторе егерей мало. Нужно новых воспитывать. Приведи Веде мальчика из дегов. Только не старше пяти лет.

— Где я его возьму?

— В деревне.

— Кто мне его там даст?

— Укради… Игнат, ты чего насупился. Господи, ну не будь таким наивным идеалистом! Ты же не Тоби. Почти все егери из украденных детей. Сироты вроде Тоби — исключение.

За такое надо убивать, — подумал я, но Лиана услышала.

— Ну что ты как маленький! Да, мы крадем детей и воспитываем из них егерей. Мне тоже это не нравится, ну и что? Нам человечество как вид спасать надо. Мы бы сами егерей нарожали, да не можем.

— Ты считаешь это оправданием?

— Ничего я не считаю. Тут все просто как дважды два. Еще лет двести пройдет, ни одного технохутора не останется. Мы, мунты, вымрем. Деги окончательно одичают, язык забудут. Голыши и так дикие. Людьми останутся только потомки егерей. Ради этого мы, мунты живем, ради этого мир вертится. Если знаешь, как лучше сделать, скажи. Мы не знаем.

Лиана и я. У нас похожие судьбы. Смерть матери на совести девушки. А Бонус погиб из-за моей тупости. Ведь это я должен был выпрыгнуть из кресла и подать пример. Бонус не мог сам догадаться покинуть кресло, он пилот. Пилот занят кораблем, думает о корабле и только о корабле. Это закон. Думать об экипаже — мой долг. У меня было больше четырех секунд на раздумья. Вагон времени… В смерти Бонуса виноват я и только я. Может, обывателю это непонятно, но очевидно даже желторотому курсанту. Будь в кабине Вулканчик…

Я зажмурился — и как наяву увидел кабину шаттла, девочек в креслах.

— Геть з кресел! — завопила Вулканчик, схватившись за привязные ремни у плеч. У нее-то времени отстегнуться не было. Луиза сбрасывает ремни и хладнокровно ждет, когда вылетит третье кресло второго ряда…

«Мы бессмертные» — говорил Бонус.

Я не успел отойти и на десять километров, как откуда-то вынырнул Тоби.