Джо Холдеман - Бесконечный мир

– Минные поля – единственное техническое новшество, которое применяют повстанцы. В остальном они придерживаются устаревшей тактики «разделяй и бей их поодиночке», которая совершенно не годится с такими хорошо организованными группами, как Десятая. В этой группе чудесно отлажено взаимопонимание и координация – Джулиан, вы должны оценить это по достоинству. На съемке с воздуха это выглядело, как настоящий танец.

– Может, посмотрю как-нибудь эту запись, – я никогда не смотрел таких фильмов, если в группе не было кого-то знакомого.

– Пожалуйста, пожалуйста. Можете взять в любое время, – предложил Рэй. – У меня два варианта записи: один – через координатора этой миссии, Эмили Вэйл, второй – коммерческая запись.

Конечно же, пока сражение не закончилось, никто не показывает запись битвы по видео – поскольку эти данные могут перехватить враги. В коммерческие фильмы попадают только самые зрелищные и наименее секретные материалы. Обычные люди не имеют доступа к первичным файлам записи того, что чувствовал в бою механик, хотя тысячи «боевичков», не задумываясь, пошли бы даже на убийство ради того, чтобы заполучить хоть одну такую запись. Если бы кристалл с записью данных Эмили Вэйл попал к гражданскому лицу или к шпиону, они увидели бы там много такого, чего не бывает в коммерческих версиях, но многие мысли и ощущения механика ускользнули бы от их восприятия – если только у зрителя нет имплантата, как у Рэя.

Официант в чистом смокинге принес наши напитки.

Мы с Ризой взяли на двоих кувшин домашнего красного вина.

Рэй поднял стакан и произнес тост:

– За мир! – В его голосе не было и капли иронии. – И за твое возвращение, Джулиан, – Амелия прижалась коленом к моей ноге – под столом все равно никто ничего не заметит.

Вино было довольно приятное на вкус, но терпковатое – так что сами собой приходили мысли, а не попробовать ли какой-нибудь более дорогой сорт?

– В этот раз выпала легкая неделя, – сказал я.

Рэй кивнул. Он всегда следил за действиями моей группы.

Подошли еще люди, и разговор постепенно перешел на обычные темы, общая беседа угасла, присутствующие разделились на мелкие группки по интересам. Амелия подсела поближе к Белде и еще одному знакомому из отделения искусств – они заговорили о книгах. Как правило, мы с Амелией разделяемся – когда это выглядит естественно.

Я остался с Ризой и Рэем. Пришел Марти, чмокнул Амелию в щеку и присоединился к нам. Марти и Белда не очень-то любили друг друга.

Марти промок до нитки, его длинные седые волосы свисали отдельными прядями.

– Пришлось припарковать машину почти за квартал отсюда, – объяснил Марти, отдавая заляпанное грязью пальто подошедшему официанту.

– Я думал, ты будешь работать допоздна, – сказал Рэй.

– А это что, по-твоему, не допоздна? – Он заказал кофе и сандвич. – Позже я еще вернусь туда, и ты, кстати, тоже. Так что не очень увлекайся выпивкой.

– К чему это ты? – Рэй щелкнул пальцем по своему стакану со скотчем, символически отодвигая его на пару Дюймов.

– Давай не будем сейчас говорить о работе – остальные заскучают. У нас еще вся ночь впереди. Но речь пойдет о той девушке, которую ты, кажется, видел в кристалле Вэйл.

– О той, у которой был нервный срыв? – спросил я.

– М-м-м… Джулиан, и почему это у тебя никогда не бывает нервных срывов? Получил бы увольнение в запас по болезни. Твое общество нас вполне устраивает.

– И твою группу, наверное, тоже, – пошутил Рэй. – Славная такая банда.

– А какая от этой девушки польза в ваших разработках по перекрестному подключению? – спросил я. – Вряд ли она вообще сможет когда-нибудь подключаться.

– Это новый аспект, мы начали им заниматься как раз, когда ты был на дежурстве, – ответил Рэй. – Мы получили грант на изучение эмоциональных провалов у механиков, которые выходят из строя из-за сочувствия к противнику.

– Тогда вам обязательно надо привлечь Джулиана, – вставил Риза. – Он просто души не чает в этих Педро!

– Он не вписывается в статистические данные, – возразил Марти. – Обычно это механики первого-второго года службы, и чаще женщины, чем мужчины. Нет, Джулиан нам не подходит. – Принесли кофе, Марти взял чашечку и отпил глоток. – Кстати, как вам нравится эта погодка? Метеорологи обещали ясный прохладный вечер.

– Ньюйоркцы это любят, – сказал я. Риза кивнул.

– Квадратный корень из минус единицы… Похоже, разговоров об эмоциональных провалах сегодня вечером больше не будет.

Джулиан не знал, насколько тщательно подбирали для призыва в армию людей, которым предстояло стать механиками. Чтобы эффективно работать в боевой группе, призывники должны были обладать рядом очень специфических личных качеств. Групп охотников и убийц было не так уж много, и они с трудом поддавались контролю, причем сразу по нескольким параметрам. Эти группы и сами по себе не очень четко исполняли приказания, а кроме того, они плохо взаимодействовали с другими группами. К тому же каждый отдельный механик в группах охотников и убийц, как правило, был не слишком тесно связан с товарищами по группе.

И это неудивительно. В такие группы подбирали людей того же типа, которым в армиях прежних времен поручали самую «мокрую» работу. Они заведомо должны были быть до какой-то степени необузданными и независимыми в принятии решений.

Как верно подметил Джулиан, в большинстве групп был человек, который на первый взгляд плохо подходил для работы механика. В группе Джулиана таким «неподходящим» человеком была Канди – ее ужасала война, и она старалась не причинять врагам лишнего вреда. Таких людей, как Канди, называли «стабилизаторами».

Джулиану казалось, что Канди воплощает в себе совесть его группы, но вернее было бы сказать, что она действовала на группу, как регулятор – подобно регуляторам в машинах. Группы, в которых не было такого человека, были более склонны выходить из-под контроля, превращаться в так называемых берсеркеров. Такое иногда случалось с группами охотников и убийц, «стабилизаторы» которых просто не могли быть настроены слишком мирно – и в тактическом плане это грозило настоящими бедствиями. Согласно Клаузевицу, «война – это контролируемое применение военной силы для решения политических вопросов». Неконтролируемая же военная сила причиняет больше вреда, чем пользы.

Ходили байки, что случаи берсеркерства – боевого безумия – в общем и целом даже полезны в качестве живой пропаганды – якобы после таких случаев нгуми еще сильнее боятся наших солдатиков. На самом же деле, судя по результатам исследований психологии противника, все было как раз наоборот. Боевые машины типа солдатиков вызывают у врагов наибольший страх, именно когда действуют как настоящие машины, бездушные автоматы, управляемые на расстоянии. А когда солдатики проявляют гнев или впадают в боевое безумие – то есть ведут себя, как люди в костюмах роботов, враги начинают думать, что это обычные люди, а значит, не так уж и неуязвимы.