Айзек Азимов - ФАТА-МОРГАНА 5 (Фантастические рассказы и повести)

«Семья, которая молится вместе, и умрет вместе», — гласила максима на стене квартиры, но ничто не доказывало, что связь этих действий, действительно, существовала. Спальня отца и матери защищалась стальной дверью с жуткими замками, но отпрыск справился с ними и каким-то образом прожег сталь.

— Термит? — прошептала Джевел Флит, пытаясь вспомнить.

Сначала он прикончил отца, задушив его во сне гароттой, затем покончил с матерью ее собственной шипастой дубиной. Ему удалось нанести смертельный удар, но все-таки она успела достать из-под подушки пистолет. Поза скелета говорила о силе, с которой пуля ударила парня.

Не веря своим глазам, разглядывали они семейную библиотеку комиксов, изданных в серии «Вилякская Пятифутовая Полка Классики». Джевел Флит медленно пролистала то, что называлось «Моби Дик», и обнаружила, что сочинение это содержит чрезвычайно детальные описания случаев смерти на море, а в качестве кульминации — пожирание чудовищем житья некоего Ахаба.

— Наверняка здесь было что-то кроме этого, — прошептала женщина.

Капеллан Пембертон быстро отложил «Гамлета» и прислонился к стене. Он вдруг подумал, что теряет рассудок, что вот-вот начнет нести бессмыслицу. Прочтя молитву, он почувствовал себя лучше, но все-таки в дальнейшем избегал смотреть на полку с классикой.

Гревс презрительно фыркнула, глядя на портрет отвратительного типа с вытаращенными глазами и вдавленным носом боксера, подписанный ВИЛЯКА ИЗБРАННИК, ОЧИСТИТЕЛЬ. Два стола в комнате — разве это не глупо? Кому нужны два стола? Потом она внимательно пригляделась к ним и заметила, что один из них — это окровавленный стол для порки, и почувствовала, что сейчас ее стошнит. Надпись на табличке гласила: «Исправительное Мебельное Производство. Размер 6, возраст 10–14 лет». О боже, порой ей случалось приложить своим детям, если она считала, что их поступки не соответствуют критериям совершенства, но увидев эти кровавые пятна, она почувствовала, что начинает теплее думать о лежащих в соседней комнате костях отцеубийцы.

— Давайте упорядочим свои впечатления, — сказал капитан Солтер. — Вы думаете, кто-то из них уцелел?

— Сомневаюсь, — ответила Гревс. — Такие люди не имели права выжить. Весь этот мир должен быть тщательно вычищен. Они, гм, перебили друг друга, но не это самое главное. У этой пары был один ребенок в возрасте десяти-четырнадцати лет; их каюта приспособлена лишь для одного ребенка. Нужно заглянуть еще в какие-нибудь каюты, чтобы понять, была ли семья с одним ребенком нормой. Если это так, можно держать пари, что они вымерли. Или почти вымерли…

— Расчет вполне обоснован, — заметил Солтер. — Если не учитывать других факторов, кроме этого одного ребенка на семью, то за один век население, насчитывающее два миллиарда, уменьшилось бы до ста двадцати пяти миллионов. В следующем веке — до менее чем четырех миллионов, затем — до двадцати тысяч… а в тридцать втором поколении последняя пара из этих двух миллиардов родит одного ребенка, и это будет конец. А ведь есть и другие обстоятельства. Кроме того, что могут существовать люди, не размножающиеся по собственному желанию, — он избегал смотреть на Джевел Флит, — нужно принимать во внимание увиденное на лестнице, в коридоре ив этих комнатах.

— И значит, наши проблемы решены! — воскликнула Гревс.

Она хлопнула ладонями по кошмарному столу, забыв, для чего он служил.

— Мы вытащим корабль на берег и высадим команду на сушу. Расчистим место, узнаем, что нужно делать, чтобы выжить… Слова замерли у нее на губах, и она тряхнула головой. Простите, все это вздор.

Капеллан понял ее, но ответил.

— Переход на берег — это просто перемена места. Они наверняка смогут переучиться.

— По политическим причинам это невыполнимо, — вставил Солтер. — По крайней мере, в таком виде.

Он представил, как излагает свои выводи совету корабля, сидящему под мачтой, к которой крепится пластинка с Хартией, и печально покачал головой.

— Есть один способ, — заметила Джевел Флит.

Именно в этот момент и ворвались Броунеллы, следившие за десантной группой с момента ее высадки. Десять женщин в капюшонах и мешковатой одежде и девять мужчин в покаянной черни проскользнули в широко открытые двери и окружили людей моря кольцом копий. Действительно, на суше действовали и другие факторы, но это было еще не тридцать второе поколение.

Предводитель мужчин из клана Броунеллов довольно произнес:

— Вот чего нам не хватало — свежей крови.

И Солтер понял, что он имел в виду не генетику. Женщины, как обычно, более разговорчивые, критически заметили:

— Грешницы, конечно, бесстыдно обнажающие свои конечности, бесстыдно кичащиеся своими прогнившими колоннами святыни разврата. Явились сюда с проклятого моря, чтобы увести нас с дороги истины и добродетели.

— Мы знаем, что делать с женщиной, — сказал предводитель мужчин, а остальные подхватили литанию:

— Мы повалим ее на землю.

— И перевернем ее навзничь.

— Вытянем ей одну руку и привяжем крепко.

— Вытянем ей вторую руку и привяжем крепко.

— Вытянем ей одну ногу и привяжем крепко.

— А потом…

— Потом мы забьем ее насмерть, и Виляка улыбнется.

Капеллан Пембертон смотрел, словно не веря своим глазам.

— Вглядитесь в свои сердца, — начал он, пытаясь воззвать к их рассудку. — Вглядитесь глубже, чем делали до сих пор, и увидите, что вас ввели в заблуждение. Не так должны вести себя люди. Позвольте, я объясню вам…

— Богохульник! — крикнула предводительница женщин и ловко ткнула капеллана в живот своим копьем.

Сила, с которой вонзилось широкое холодное лезвие, опрокинула его на землю. Джевел Флит тут же присела рядом, проверяя пульс и дыхание. Жив.

— Встань, — приказал ей предводитель мужчин. — Выставлять себя на показ, предлагая таким, как мы, бесполезно. Наши сердца чисты!

В двери появился мальчик.

— Вангеры! — заорал он. — Двадцать Вангеров поднимаются по лестнице.

— Распрямись и не бормочи, — рявкнул отец и вытянул его древком копья по ребрам.

Мальчик скривился в улыбке, но лишь когда все восемнадцать чистосердечных бросились к лестнице. Потом он выглянул в коридор и свистнул изо всех сил. Люди моря внимательно следили за развитием событий, деля свое внимание между происходящим в коридоре и истекающим кровью капелланом. По свистку стремительно распахнулись шесть дверей, из них высыпали мужчины и женщины и ударили копьями в спины готовых к обороне лестницы Броунеллов.

— Спасибо, папа! — верещал мальчик, пока чистые сердцем Вангеры толпились вокруг уцелевших Броунеллов с не менее чистыми сердцами. Наконец его крики надоели одному из Вангеров, и тот проткнул парня копьем.