Норман Спинрад - Стальная мечта

Несколько мгновений Феррик обдумывал услышанное. С одной стороны, Ваффинг был прав: имело смысл подождать несколько месяцев, накопить силы, а затем всей мощью хелдонской армии обрушиться на Зинд, покончив с ним раз и навсегда. С другой стороны, Феррик чувствовал — армия изнывала без войны.

— Ваффинг, как ты думаешь, возможно ли, чтобы Зинд атаковал нас В течение ближайших шести недель? — спросил он.

— Вряд ли, — ответил фельдмаршал. — Зиндцы не умеют скрывать своих приготовлений. Если бы они готовились к войне с нами, мы уже знали бы об этом. Но, насколько мне известно, подобных приготовлений Зинд сейчас не ведет.

Феррик встал. Он принял решение. Повернувшись к громадной карте, что висела на стене за его креслом, он заговорил, обращаясь к своим командирам:

— Хелдон начинает военные действия через две недели. Одна группа войск пройдет через Боргравию, возьмет Гормонд и двинется дальше на запад, на Ветонию. Одновременно с этим другая группа войск пойдет на север и, пройдя стремительным маршем через территорию Федера, также войдет с севера в Ветонию, где и соединится с южной группой в районе ветонской столицы. Затем объединенная армия широким фронтом пойдет через Гусак, уничтожая все очаги сопротивления и выдавливая остатки гусакской армии в западные пустыни, где мы и оставим их — подыхать. Когда наши войска займут Боргравию, авиация должна будет нанести удары с воздуха по всем населенным пунктам в Крессии, Арбонне и Кармате, вынуждая местную шваль спасаться в южных пустынях. Таким образом мы обезопасим наш тыл для ведения последующей войны с Зиндом. Если вся эта операция займет больше месяца, я буду разочарован в вас.

У старых боевых генералов отвисли челюсти от безумной отваги предложенного Ферриком плана. Ваффинг же с размаху хватил здоровенным кулаком по столу. Лицо его так и сияло от удовольствия.

— Если операция займет больше месяца, мой Командир, я лично пристрелю каждого офицера в армии, затем разжалую себя в рядовые, выйду перед строем, засуну себе дуло автомата в рот и казню самого себя как государственного преступника.

Феррик невольно хмыкнул. Все-таки как Ваффинг ни старайся, а природное жизнелюбие и веселость нрава так и прет из него. Вон даже старых сморчков-генералов и тех развеселил.

Кроме того, Феррик понимал, что подобное обещание, торжественно данное Ваффингом на заседании штаба, вынудит фельдмаршала сделать все от него зависящее, чтобы операция уложилась в сроки.

Все-таки ему, Феррику, повезло. Под его началом — настоящие герои!

Полночь близилась. Феррик Яггер занял свое место на сиденье стрелка-наблюдателя во флагманском танке. Рядом с ним на месте водителя восседал Лудольф Бест. Глаза юноши сверкали от возбуждения и фанатизма. Кампания обещала быть богатой на приключения, ибо боргравийская армия считалась серьезным противником. Феррик учел этот фактор. Здесь, на юго-восточной кромке Изумрудного леса, он сосредоточил сто пятьдесят танков — ударное соединение, которое должно было проложить дорогу остальной армии. В сочетании с разрушительной мощью сотни пикирующих бомбардировщиков, уже вылетевших по направлению к боргравийской столице, этих танков было более чем достаточно, чтобы в течение нескольких часов сокрушить любое организованное сопротивление боргравийцев. По замыслу Феррика, вслед за танками должна была двинуться моторизованная пехота, а также моторциклисты СС, следом за которыми на запад предстояло пойти колоннам грузовиков с эсэсовцами-пехотинцами. Сроки кампании были предельно сжаты. Все решала скорость. К тому моменту, когда танки достигнут ветонской границы, Ремлер должен был уже приступить к строительству классификационных лагерей по всей территории Боргравии.

Феррик решил сам возглавить южную группу войск, а затем, когда южная группа соединится с северной, лично стать во главе объединенной армии. В основе его решения лежали не только практические соображения, но и личные интересы — ничто не могло доставить ему большей радости, как видеть гибель трижды проклятой боргравийской столицы, в которой волей судьбы он был вынужден провести свою несчастную юность.

Почти каждые тридцать секунд Бест нетерпеливо поглядывал на времяизмерительное устройство. Раз он даже проверил — работает ли оно. Потом, не в силах усидеть на месте, Бест завел двигатель танка и поставил его на прогрев, а потом с залихватской мальчишеской улыбкой повернулся к Феррику:

— Мой Командир, пора уже!

С улыбкой глядя на юношеский энтузиазм Беста, Феррик вытащил из-за пояса Стального Командира, встал и высунул сверкающий набалдашник своего оружия через открытый люк. Металлический кулак ослепительно сиял в свете полной луны. Феррик несколько раз выдвигал конец Стального Командира из круглой дыры люка, тем самым подавая сигнал. В темноте оглушительно взревели сотни танков, разрывая в клочья тишину мирной ночи. Нефтяные выхлопы ста пятидесяти двигателей заволокли всю округу чадной мглой. Засунув Стального Командира за пояс, Феррик задраил люк. Затем сел на свое место, пристегнулся, подтянул к себе микрофон и наконец-то отдал долгожданную команду:

— Вперед!

Перемалывая землю и кустарник, тяжелая стальная махина медленно двинулась с места, направляясь туда, где редели деревья и кончался Изумрудный лес. Пока Бест медленно наращивал скорость, Феррик поглядел через задний перископ и увидел, как за ним, круша кусты и деревья, выезжает из Изумрудного леса стальная фаланга, устремляясь в сторону дороги, ведущей к броду через Ульм. Боевой строй танков был сама простота: ферриковский танк впереди, а вслед за ним десять танковых рядов по пятнадцать машин в каждой. Мотопехота и моторизованные дивизии должны были выступить позднее, через два часа.

По настоянию Богеля и с одобрения Феррика, танки были соответствующим образом раскрашены: нижняя часть — в угольно-черный цвет, тогда как башни были алыми, с большими черными свастиками в белых кругах. На радиомачте каждой машины гордо трепетал на ветру флажок с красной свастикой. Когда танковая фаланга вышла на открытую равнину, ведущую к Ульму, впечатляющее зрелище стремительных бронированных махин было немедленно продемонстрировано по телевидению. Причем телепередачи транслировались не только на весь Хелдон, но также на Гусак и на Ветонию, чтобы сковать тамошнюю военщину страхом перед неминуемым расовым возмездием, воплощенным в этих стальных красавцах.

О, сколь величественное зрелище являла собой эта фаланга сверкающей черной брони, с которой так удачно гармонировал алый цвет башен, скрываемый ныне мраком, призванный подчеркнуть решительность черных свастик в белом круге! Как героично мчались в ночи бронированные гиганты, на мили вокруг сотрясая воздух громом, что сотворил человеческий гений!