Дэвид Герролд - Ярость мщения

Раньше в зале все блестело. Даже пулевые дырки в стенах исчезали после первого же перерыва.

Сегодня зал не был готов, поэтому и выглядел заброшенным. Мы привыкли приходить на готовое. Сейчас зал не выглядел вместительным чистым пространством, ожидающим, что его заполнят. Он стал просто большим грязным пространством. Различие – как бездна.

Форман напоминал о чистоте почти каждый день: – На этой планете вы либо хозяева, либо гости. Гости ожидают, что о них позаботятся. Гости мусорят, не задумываясь, кто уберет за ними. Гости ждут, что за них заплатят. Приглашая кого-нибудь в гости, мы получаем удовольствие от их присутствия, а не от того, что за ними приходится убирать. И если цена уборки становится непомерной, гости превращаются во врагов. Запомните это.

Хозяева же берут на себя заботу о других людях. Хозяева – собственники. Хозяева убирают мусор, где бы они его ни увидели. Хозяева поддерживают чистоту в своем доме, чтобы гости чувствовали, что их ждут и о них заботятся.

Вопрос в том, – повторял Форман снова и снова, – гости вы или хозяева на планете Земля? Оставляете ли за собой окурки, конфетные обертки, смятую бумагу, апельсиновые корки, банки из-под лимонада и весь остальной мусор вашей жизни? Даже если ваше отношение к ближним напоминает режим Дахау и вы оставляете за собой дорожку из трупов – никакой разницы нет. Вы всегда ждете, что кто-то за вами уберет. Или вам все равно, будет ли чисто.

Хозяин убирает мусор, где бы он его ни увидел. Он хозяин, и это его ответственность. Он входит в комнату и моет ее, потому что не может стоять и смотреть на грязь. Он заботится о близких, потому что не может видеть их раны, неудовлетворенность, боль. Хозяин заботится о том месте, где он живет. Я живу на Земле, А где живете вы?

Все правильно.

Форман не деликатничал, но и не обещал этого. Он обещал только результаты. Я смеялся, направляясь в кладовку, где были сложены стулья.

Как я и ожидал, в углу стояли метлы и совки.

Я не спросил – спрашивать было некого, – просто взял метлу и начал подметать пол.

Несколько человек уставились на меня, парочка захлопала в ладоши, но вскоре нас было уже четверо – тех, кто подметал пол.

– Зачем вы это делаете? – спросил кто-то.

Я просто посмотрел на него. Как он не понимает?

– Это же не ваша работа, – продолжал настаивать этот большой и толстый парень.

– Наша, – возразил я. – Я здесь больше не гость. Я – хозяин.

– Да? – удивился он. – Теперь вы ведете занятия? Форман умер и назначил вас Всевышним?

Правильным ответом было «да», но он бы не понял.

– Я веду ту часть занятий, за которую несу ответственность, – сказал я. – Отойдите, пожалуйста. Мне надо тут подмести.

Он отошел, нахмурившись. Он расстроился, потому что видел, что чего-то не понимает, – но отошел.

Я не волновался за парня. Он поймет, очень скоро. Мы все поймем.

Подошла женщина с озабоченным выражением лица.

– Вы знаете, что здесь происходит, да?

– Нет.

– Но вы же подметаете.

– Правильно. Я подметаю.

– Почему?

– Потому что здесь надо подмести.

Она обиженно скривилась, покачала головой и отошла. Наверное, решила, что я грубиян, но объяснять ей что-либо было бессмысленно.

Потом меня оставили в покое.

Чтобы подмести весь зал, потребовалось время, несмотря на то что мы работали вчетвером. Мы заключили молчаливый договор о партнерстве и без всяких слов понимали, что делали.

Пока я подметал, пока я был занят какой-то работой, мне не надо было думать. Я стал работой, сконцентрировался на подметании пола до максимально возможной чистоты.

Я действительно не знал, что происходит, но не сомневался, что грязный пол имеет к этому какое-то отношение. Необходимо подмести его, и тогда станет ясной перспектива. Моя уверенность не простиралась дальше.

Тем не менее мне казалось…

… Я даже не могу подобрать для этого точные слова. Меня охватило чувство, но объяснить его я не мог, потому что слова преуменьшили бы его. Так что в тот момент я решил просто чувствовать. Форман говорил, что беспокоиться о выражении уместно на репетиции перед спектаклем, а общение – не спектакль, а передача информации и ощущений.

Но в одном я не сомневался – это часть тренировки.

Нас не бросили.

Каждый день зал обставляли по-разному, а Форман никогда ничего не делал без цели. Мы привыкали к ежедневной смене окружающей обстановки, воспринимая и узнавая парадигму данного зала.

Сегодняшняя ситуация говорила не о внезапном прекращении курса тренировки, а о наступлении следующего ее этапа.

Это просто другой способ подготовки помещения.

Только для чего?

Я чувствовал, что разгадка рядом. Мы закончили подметать.

Теперь можно обставить зал самостоятельно.

Я вытряхнул последнюю порцию мусора и пыли в урну и отнес метлу с совком в кладовку. Посмотрел на остальных. Нас уже оказалось семеро.

Все ухмылялись. Каждый знал.

Мы взялись за стулья…

– Подождите минуту. – Это был жилистый паренек с черными вьющимися волосами, похоже пакистанец. – Как мы расставим их?

Хороший вопрос.

– Сейчас мы решаем сами, – сказал я. – Поэтому должны придумать нечто такое, чтобы стало понятно, что мы сами отвечаем за нашу тренировку.

– Правильно, – согласилась женщина со светлыми волосами. – В этом есть смысл.

– Не должно быть передних и задних рядов. Каждый должен получить хороший обзор.

– Верно. – Это Рэнд, парень с Гавайев. – Все должны быть равны. Или, по крайней мере, стулья.

– Круг, – предложила блондинка. – Расставим их большим кругом.

– Звучит здраво, – заметил Пейрент. – Как ты думаешь?

Все выжидательно посмотрели на меня.

– Э… – Я кое-что понял. – Почему вы спрашиваете меня?

– Ты начал подметать – значит, ты главный.

– Нет. Мы сейчас равны. Не думаю, что нам нужен вождь. Искать вождя – один из путей отказа от личной ответственности. Необходимо нечто такое, что должно представлять всех.

– Поэтому ты и подходишь, – сказала блондинка.

Я собрался огрызнуться, но увидел улыбку на ее лице. Мы рассмеялись.

– О'кей, – согласился я. – Мне нравится круг. Никому не хочется чего-нибудь другого?

Все согласились на круг.

Расставить стулья было недолго – ведь нас уже стало двадцать, а пока мы работали, присоединились и другие.

Я даже не представлял, каким огромным был зал: мы расставили по кругу пятьсот стульев, и еще оставалось место.

Это заставило меня снова задуматься о модулирующей тренировке.

Они знали.

Они должны были знать.

Они должны были обеспечить нас пространством, потому что оно нам понадобится. Они ожидали этого.

Возможно даже, что наши действия были в точности тем самым результатом, которого они добивались.